Марина: Возвращение домой. Часть 2

     – Нет, ты что… – я не знала, что сказать. Я сидела в машине и разговаривала с бестелесным покойником. – Но ты же, серьезно… мертвый!

     – Всегда ты была туповатой, Маришка, – в голосе послышалась злость. – Красивой, но тупой. И наглой. Бросила нас и уехала в Москву.

     – Вадик… – несмотря на утихший писк, у меня разболелась голова. Как будто странные звуки забрались прямо в мозг. – Ты чего? Зачем это все? Что происходит, ты где?

     – Некогда, Маришка, некогда, – он снова издал тяжелый смешок. – Я просто решил поздороваться и предупредить.

     – Что? – я принялась массировать виски пальцами. Голова болела все сильнее.

     – Теперь, Маришка, ты не контролируешь ничего. Теперь я с тобой поиграю.

     – Что за ерунда? – я закрыла глаза, пытаясь унять тамтамы в черепе. – Я брежу…

     – Скоро все узнаешь, – пообещал мертвый Вадим. – И поплатишься за все.

     В ту же секунду прекратился и треск, и писк. Но осталась боль. Я открыла глаза и пару раз моргнула. Мимо по улице проносились машины, по тротуару спешили прохожие. Стандартная хрущевка смотрела бельмами окон.

     Боже мой… галлюцинации? Я что, сошла с ума? В зеркале заднего вида удалось разглядеть испуганные глаза. Радио было выключено. Все это послышалось?

     – Ну ты даешь, Марина Андреевна… – прошептала я. – Ну ты даешь…

     Неужели я, незаметно для себя и подсознательно, перенервничала из-за возвращения в дом покойного брата? И дошло до слуховых глюков… Могло быть и такое. Только что за бред мне послышался?”Ты не контролируешь ничего… поиграю… поплатишься… “Брат и впрямь не слишком тепло отзывался обо мне после того, как я порвала с семьей. Чувство вины довело меня до нервного расстройства? Да нет, я никогда не чувствовала себя виноватой.

     Боль в голове мешала думать. Надо было сделать передышку. Доехать до дома, принять таблеток, полежать и, может быть, вызвать врача. Успокоить бешено стучащее сердце и стряхнуть с себя внезапно нахлынувший страх. Я повела “Тахо” медленно, опасаясь, как бы вдруг меня не дернуло. Голова все болела и болела.

     Когда я добралась до двора, уже вечерело, солнце уже ласкало горизонт, но до настоящего заката было еще далеко. Головная боль стала совершенно невыносимой, глаза слезились, и я неловко въехала на дворовую дорожку. Впереди маячил все тот же “Нисан”. Я неловко развернулась и припарковалась рядом с ним напротив подъезда.

     Тут боль и сделала свое дело. За мгновение до полного торможения я услышала хруст. Легкий удар, и “Нисан” завизжал сигнализацией. Я ухитрилась впечатать бампер “Тахо” прямо в задницу чужой машине. Черт!

     Я вяло выбралась из салона и посмотрела на место удара. Ничего серьезного, легкая вмятина. Но истеричный визг сигнализации ничем не помогал. Уши слегка заложило, я провела ладонью по лицу.

     – Не было печали…

     Минуту спустя, пока я, держась за крышу “Тахо” , пыталась унять разболевшуюся голову, из подъезда выскочил давешний мужичок. Увидев меня и мою машину, он мгновенно побагровел.

     – Бля-а-а-адь! – выдохнул он. – Опять ты?!

     У этого типа явно были проблемы с головой, и не помешало бы попить транквилизаторов. Именно от таких уродов я сбежала подальше.

     – Начинается… – я почти сплюнула.

     – Ты еще и машину мне побила, тварь?! – он почти орал. К счастью, во дворе никого не было, да и вообще в округе царила привычная тишина спального района. – Да что за хуйня?!

     – Не ори… – бросила я, снова разминая виски. В ушах снова начало пищать. Не дай бог, опять голоса послышатся.

     – Ты мне еще тут пиздеть будешь! – рявкнул мужчиок и нагнулся, разглядывая ущерб “Нисану”. – Сука, все помяла!

     – Ничего не все, – я болезненно морщилась. Уши словно пронзила раскаленная игла, настолько сильным стал писк. – Хватит психовать.

     Он запыхтел, словно готовый к корриде бык.

     – Да ты охуела, – процедил мужичонка, подступая ко мне. – Вадимова сестра, да? Приперлась тут из Москвы и выебываешься!

     – Ты без мата вообще не разговариваешь? – пробормотала я. Надо было поскорее избавиться от этого быдла и выпить таблеток…

     “Вот сейчас я с тобой и с ним поиграю!” – проскрежетал голос брата, и тут же писк в ушах взорвался красной вспышкой боли, застлавшей глаза. Все тело сковал странный холод, тут же исчезнувший. Язык одеревенел. Но разъяренный мужичок, впрочем, ничего не заметил.

     – А ты не выебывайся, еще раз повторяю! – заявил он. – Приехала на джипе, думаешь, перед тобой теперь все стелиться будут?! Мало ли, чего ты там в Москве насосала! Соседи тебя помнят, манда с ушами!

     Я хотела что-то сказать, но сразу же забыла что. Губы не слушались, руки сами собой уперлись в бока. Я выпрямилась и гордо посмотрела на него. Чужие слова прозвучали сами собой, и я не сразу поняла, что говорю их:

     – Может, и манда, да не про твою честь, быдлан. Чего выделываешься, недотрах замучил?

     Такого он явно не ожидал, как и я сама. Ноздри у мужичка раздулись, губы злобно скривились.

     – Ты вообще берега потеряла, я смотрю. Приперлась квартиру брата захапать, машины людям бьешь, да еще и борзеешь. Ты мне вообще денег должна теперь!

     – Не дождешься, – я презрительно фыркнула, все еще чувствуя, что это делает за меня кто-то другой. – На всякое дерьмо денег не хватит.

     – Не хватит, так заработай! – он делался все краснее и краснее, злое лицо стало почти свекольным. По виску пробежала капля пота. Это тоже было ненормально. Я смотрела и больше ничего не могла сделать. – Покрути своей жопой!

     – Чего ты привязался к моей жопе? – сорвались с губ слова, и тут же на лице помимо моей воли появилась усмешка.

     – Да потому что ты этой жопой думаешь, судя по тому, как ездишь! – он придвинулся ближе, и я почувствовала едкий запах пота. – Надрать тебе надо твою жопу! Или выебать как следует!

     – Уж не ты ли ебать будешь? – с моих губ не сходила отвратительная усмешка. Я пыталась заставить себя замолчать, но ничего не получалось. В ушах все еще стояло эхо жуткого писка. – Боров потный!

     Он ответил не сразу, и я вдруг заметила, как бьется вена у него на виске. Мужичок снова шагнул вперед, и я поразилась, каким дерганым, неестественным выглядело это движение. Черт, голос же сказал “с тобой и с ним”! С этим типом тоже что-то не то! Он только что был просто рассерженным быдлом, а сейчас превратился в ненормального! Нормальные люди так не разговаривают… не так, как мы оба!

     – А ты типа сомневаешься? – надтреснуто прорычал он. – Прошмандовка московская!

     – Может, тебе еще за машину натурой рассчитаться? – я встала спиной к дверце своего “Тахо” , и он придвинулся совсем близко. Противный запах мужского пота чуть не заставил меня сплюнуть, но губы опять не слушались.

     – А вот рассчитайся! – последние слова прозвучали как булькающий шепот.

     – Размечтался, жирдяй… – мой голос казался до тошноты игривым.

     – Добазаришься щас… – он снова зарычал. – Учить вас надо, блядей…

     – Ну, научи…

     Пощечина прилетела незаметно, хотя руку он поднимал все так же неестественно. Мужичок просто резко дернулся, и мою щеку обожгло болью. Удар был несильный и скорее обидный, даже след вряд ли останется. Рука машинально взметнулась к щеке. Он стоял и смотрел на меня совершенно безумными от ярости и похоти глазами. О нет… нет!

     – Да… – сказали мои губы. – Вот так, скотина…

     Он придвинулся совсем вплотную, прижимаясь брюхом под той же мятой футболкой. Что и утром. Потная пятерня вцепилась в мои роскошные волосы и оттянула назад. Ростом я была выше его на полголовы, и мужичок заставил меня наклониться вбок. Легкий толчок заставил вжаться спиной в дверцу, а в следующий миг его мокрые противные губы коснулись моих. Влажный язык проник в рот и сплелся с моим, назло моей собственной воле ответившим. Мы принялись сосаться с незнакомцем, пока его руки ощупывали мою грудь под пиджаком, потом сжались на попе.

     Я хотела оттолкнуть его, заорать благим матом, но издавала только до омерзения сладострастный стон, позволяя лапать себя. Между ног стало тепло и влажно. О нет, нет, нет!

     – Гладкая, сука… – прохрипел он, прервав поцелуй.

     – Вонючка… – ответила я, почти сама.

     – Тварь… – он снова рассвирепел и дернул меня за волосы. – А ну, пошли. Я тя поучу… у меня жена с детьми на даче! Никуда не денешься!

     – Веди, паскуда… – криво улыбнулась я.