Лунная дорожка Юльки Лабуды. Часть 2

     И не дав ему опомнится, она, поднявшись с табурета проворно сдёрнула с себя трусы вместе с юбкой, и, встав в заносчивую позу, жеманно отбросила их в сторону своей загорелой ручкой. — Эй, красавица, ты чего? — схватив от волнения, полный фужер, он опустошил его в один присест, совсем теряя, вместе с пьянящей жидкостью, голову и испуганно косясь на бесстыже выставленную под ярко бордовой футболочкой, белесую Аленкину пиздюшку. А та, как будто стоя в витрине шикарного магазина, не стесняясь, продолжала показывать ему всю себя: мол, смотри, я почти такая же, как и она!

     Вон и животик, и талия с точеными бедрами не хуже чем у нее. И даже волосики на лобке такие же густые и светленькие, как у моей блядской мамочки! Одно лишь осознание того, что перед ним стоит юная обнаженная семиклассница, вмиг задрало член друга семьи так, что его брюки моментально оттопорщились в известном всем месте. — Ну вот, а вы не верили! — пропела она, увидев какой эффект произвела ее смелость и почуяв его растерянность тут же голодной самкой вплотную приблизилась к нему, положив свою ладошку на «любимое мамкино место» и нагнувшись к его лицу засмеялась: — Я же вам говорила! — продолжая упираться обеими ручками ему в пах.

     

     — И что ты предлагаешь? — утопая в ее полыхающих страстью глазах и похотливой улыбке, покорно вздохнул он, принимая правила ее игры и отбрасывая все свои сомнения, понимая по Аленкиному настрою, что никто и никогда не узнает о том, что сейчас произойдет. — Я хочу вас, и прямо сейчас… — шла напролом, Королькова младшая, проводя пятерней от его расстегнутой вверху рубахи до стальной застежки ремня и выпрямляясь, потянула его за собой. — Пойдёмте, ко мне, дядя Олег: — Только, чур, я сверху! Я так больше люблю! Обалдевая от такой заявы и приказного тона, он как сомнамбула поплелся за ней, впервые входя в её детскую спальню. Постель, посреди комнаты, была не застелена, видимо, ещё с утра. Не отходя от него ни на шаг, Алёнушка стянула с себя мешавший ей нехитрый верх и точно так же проворно принялась за наряд гостя, через пару минут раздев своего взрослого любовника, как и себя, донага.

     

     — И давно ты принимаешь здесь гостей? — пытаясь вернуть себе инициативу, вдруг спросил он, стоя вместе с ней около кровати. — А что? — насторожившись, прошипела она. — Какая вам разница? — Да ничего! Не боишься, что нас засекут? — отстаивая свое право хозяина и самца, ответил он, шлепая ее по заду. — О, наконец-то: Я вижу тебя разъяренным, мой господин! — не моргнув и глазом, она Ларкиным возгласом снова ошарашила его. Ведь это была любимая фраза ее мамочки перед каждым их бурным началом: — Вон оно что! Так ты, значит, подглядываешь за нами? — удивился он, сжимая тисками обеих сильных рук ее спелые ягодицы. — А что мне было делать, по-твоему?

     идеть и зубрить уроки, пока вы тут трахаетесь? — смело, перейдя на «ты» , возмущенно парировала она, и как мартышка, повиснув на нем. Запрыгнув на него и крепко обхватив широко раздвинутыми ногами, малолетняя шлюшка со всего размаху уселась прохладной попкой на его перпендикуляр, с жадностью впиваясь в его губы умелым страстным засосом, словно ставя точку в этом бесконечном споре. Буквально на секунду оторвавшись и встретившись с его взглядом, она видимо рассчитывала прочесть в нем желанное одобрение и указание. Но он по-прежнему улыбался своей загадочной улыбкой, значение которой ей не удавалось распознать. И тогда словно принимая вызов, она, как и ее мать, сдалась. — Ну что ты как неживой. Возьми же меня! — просяще разглядывая гостя, пробубнила она.

     

     — Как, сразу так? А поласкать, полизать, подготовить тебя?

     

     — Тю, к чему эти глупости? Зачем меня готовить? Я как пионерка — всегда готова! Мне бы лишь было что себе «туда» воткнуть! Иногда мне достаточно даже фломастера, чтобы кончить — слезая с него, она присела у его ног, держа на весу его тяжелое хозяйство. — Только, чур, не вынимать, пока я не скажу! С Лёшкой я иногда по несколько раз кончаю, пока он там чикается!

     

     Напряженно прислушиваясь к ее разговору и ласкам, член Анатольевича уже торчал внизу как праздничный флагшток. Подобно тому Гумберту из романа Набокова, он расслабленно сел на кровать и смиренно лёг на спину, а Алёнка, как Лолита, расположилась над ним, плавно раздвигая свои стройные девичьи ножки, и сопя, прилежно нацеливала себе в промежность его раскаленное, с багровым наконечником, копье.

     

     — Стой Алён, подожди! — вдруг спохватился он. — У тебя презервативы есть?

     

     — А это тебе еще зачем? Кто ими сейчас пользуется? — задумчиво держа одной рукой его палицу, возразила она, видимо окончательно перейдя к нему на «ты». — Олег Анатольевич, разве ты мою мамочку с презиками имеешь? — и, припав остроносыми сисечками к его волосатой груди, девчона убедительно заверила: — Тебе бы уже пора знать — я же её талантливая ученица! Не бойся мой повелитель, вчера только месячные закончились. И подведя этим успокоительным резюме, итог их бесконечным спорам, она опустилась вниз. Но член входил в заждавшуюся писю Алёнушки очень туго и не смотря на энтузиазм ее хозяйки, она была видимо еще охвачена девичьим испугом, вследствие чего тот был плотно обхвачен ею со всех сторон, вточь как сладкий «чупа чупс» в жадных ребячьих ртах.

     

     — Хорошо-то как! — с наслаждением прошептала юная Лолиточка, задрав румяное личико и начала понемногу равномерно подниматься и опускаться на его напряженном члене. В какой то момент ему даже показалось, что все ее тело вдруг стало каким-то вялым и безжизненным, лишь пассивно поддаваясь ему. Но некоторое время спустя, она, уже не сдерживая себя, вдруг резко ускорилась, и на ее ресницах проступили слезы предвкушения, вслед за которыми наконец наступила та самая долгожданная сладкая минута.

     Вцепившись в его плечи, крепкими коготочками, Аленка, вовсю наслаждалась своим бурным экстазом, после чего сдалась, и с рычащим стоном легла Анатольевичу на грудь. По жарким спазмам в ее лоне и потекшим в его пах влажным потокам, мужчине понял, что она благополучно кончила. Повалившись вместе с ней набок, он в благодарность гладил ее по оголенным бугоркам груди, целовал и мял нежные, приплюснутые розовые сосочки, кончиками пальцев вытягивая их наружу. Она судорожно затихла, прислушиваясь к своим ощущениям, молча ожидая, что будет дальше. Немного отдохнув, её жадная щелочка вновь запрыгнула на сладострастный мокрый хоботок мамкиного любовника, и всё началось сначала. Через некоторое время она снова кончила.

     И так почти три продолжительных раза. Ее тело пронизывало живым электричеством, которым ее заряжали прекрасные, нежные руки любимого, теперь только ею, мужчины. Сознание Аленушки куда-то летело, кружилась голова, и вся она была такая сладкая, возбужденная, и не было для нее на свете ничего кроме его плоти и ее волшебного тела, упоенного нескончаемыми и ласковыми прикосновениями, посреди которых, из стороны в сторону, плясал их огненный клубок.

     И как в награду за всю эту любовь, вдруг резкий толчок изнутри оглушил ее прямо во все лоно, даже не дав ей вздохнуть. По ней мощно и жарко пробежала дрожь, и ей стало так хорошо в этот последний экстаз, такой чудесный и долгий. Очнувшись и открыв глаза, она нехотя отпустила его по-прежнему твердый ствол и с удивлением нетерпеливо дернула за руку: — Ты, что? До сих пор не кончил? — прильнув к нему, переживательно пролепетала она, наконец-то вернувшись к действительности. Может, я тебе не нравлюсь?

     

     — Ну что ты, милая. Ты мне очень нравишься, но я привык к тому, что главный обычно я. Давай поменяемся, и я сразу все «сделаю»! Хочешь?

     

     — Давай! Я согласна…

     

     Теперь, когда Алёна легла под него, он по-настоящему почувствовал, что имеет дело с юной четырнадцатилетней девочкой: её пухлая дырочка была очень узкой и жарко горячей. Его изнеможенный член скользил в ней непривычно плотно и вязко, словно поршень в цилиндре, приятно попадая для обоих в сочную мякоть. Ему понадобилось всего лишь десяток качков, чтобы сперма толчками полилась в девичью писюшку.

     Случайно найдя в растрепанных волосах очаровательную мочку ее ушка, о которой теперь лишь знал только он и ее мать, он тем самым попал в самую точку. Девочка, втайне чувствительная к этому месту, стала глотать вместе с ним терпкий воздух, и с трудом переведя дыхание, негромко, и пронзительно застонала, ей казалось, что его семя скоро зальет её всю до краев, утопив вместе с маточкой…

     

     Вот так впервые в жизни он испробовал этот «запретный плод». К сожалению, это был его, первый, единственный, и последний раз на тот момент. Его встречи с Ларисой вскоре стали не регулярными. А через некоторое время она вообще выскочила замуж. Встретив ее однажды на улице, она призналась ему: «После тебя мне с ним просто неинтересно, но извини, может, мне и хочется иногда вспомнить старое, да нельзя — так и до развода недалеко!» — с грустью в глазах сказала она. «Тем более Алёнка уже подросла, получила паспорт и, наверное, уедет учиться столицу, но ты знаешь, она почему-то очень часто вспоминает тебя…»

Страницы: [ 1 ]