Лето, секс, комсомол. Часть 2

     От этих слов на меня снова накатило возбуждение:

     – Злат, фиг с ним, вали все на меня! Ну, выпорят меня лишний раз:

     Злата опять зарыдала:

     – Отец узнает, он меня убьет!

     Почему-то я не сомневался в ее словах. Отец у Златы действительно был человеком суровым, полковником. Именно такой, по моему мнению, должен быть настоящий военный. Заскрипела входная дверь. Я снова кинулся в угол. Пришла тетя Наташа. Я повернулся к ней. В руках она держала длинный гибкий ивовый прут. Уселась в кресло.

     – Ну и что с тобой прикажешь делать? – беззлобно поинтересовалась она.

     – Тетя Наташа, это я во всем виноват, – заявил я. – Я Злату на чердак заманил патефон искать:

     – Так ты, получается, насильник? – усмехнулась тетка. – Так, получается, по тебе тюрьма плачет? А ты знаешь, что в тюрьме с насильниками делают?

     Мне стало страшновато.

     – Интересно, что твой отец на это скажет?

     – Теть Наташ, не говорите никому, – попросил я. – Ну накажите меня сами. Выпорите меня. Только не надо говорить никому. Я больше не буду: – уже совсем по-детски заканючил я.

     Канючить было стыдно, но выхода другого я не видел. Тетя Наташа усмехнулась.

     – Не говорить никому? – задумчиво произнесла она.

     – Ну-ка, ложись быстро! – скомандовала она мне. – Жопой кверху!

     Я лег на диван. Ивовый прут свистнул и обрушился мне на задницу. Как же стало больно! Представляете, как хлещетивовый прут? . . Это было ужасно. В тот момент я пожалел обо всем: и о приезде этих родственников, и о патефоне, и о: обо всем, в общем.

     К моему счастью процедура заняла меньше минуты.

     – Поднимайся, насильник! – насмешливо сказала тетя Наташа. – Штаны одевай!

     – Значит так, – заключила она. – Если не хочешь, чтобы я сообщила об этом твоим родителям, завтра утром, часов в десять, придешь сюда. Я тебя отрабатывать намерена заставить: полы помыть, порядок навести дома у бабушки: Понял?

     Я согласно кивнул. Жопа горела. Почесываясь, я пошел допалывать грядки.

     В саду встретил братишку.

     – Чего это она тебя за ухо таскала? – поинтересовался он.

     – Да мы в карты играли со Златкой, – соврал я. – На деньги. По копеечке:

     Наталья Петровна

     Наталья не находила себе места. Она была очень темпераментной женщиной – в отличие от своего мужа. Обнаружив свою голую дочь, сосущую член у дальнего, но все же родственника, она сначала психанула, решила было собрать вещи и уехать отсюда вместе с дочерью. Но потом: Когда она сначала обнаружила, что ее дочь не девственница, причем, очевидно уже давно, когда увидела возбужденный молодой крепкий юношеский член, ею овладело вполне понятное возбуждение. Такое, что даже закружилась голова, а внизу живота появилась приятная тяжесть. Более того, она себя поймала на мысли, что чуть не кончила, трогая этот возбужденный безволосый член. Чтобы скрыть свое состояние, она выскочила на улицу, заскочила в сарай и запустила руку себе в трусики.

     Ей хватило всего пару движений пальчиком по возбужденному клитору, чтобы откинуться на стуле в приятной истоме. Просидев минут пять, она вздохнула и, пошатываясь, пошла обратно. На ходу поправила халат и, оглядевшись, сломала с рядом растущего дерева прут – надо же оправдать свое отсутствие!

     “Тоже мне, Штирлиц! – подумала она. – Апельсины приносила!”

     Общаться с племянником сил уже не было. Поэтому по-быстрому, больше для виду, поддав ему по его крепкой белой заднице (о, боже, у нее при виде этого юношеского зада опять голова кругом пошла!) она выставила его, договорившись, что он придет назавтра отрабатывать свою вину. Она даже толком не могла вспомнить, что ему наговорила.

     Ее муж, двухметровый здоровяк, не отличался повышенной сексуальностью. Домой появлялся поздно вечером, уезжал рано утром – что поделаешь, служба. Контакты сводились к заурядному сексу либо в миссионерской позе, либо раком. О минете, а тем более куни не могло быть и речи – муж считал это все извращениями.

     А темпераментный женский организм требовал внимания и ласки. Сначала она обратила внимание на водителя мужа – солдата срочной службы, периодически появляющегося у них дома в связи с выполнением различных поручений мужа – то привезет паек, то для поездок по магазинам. Водитель сразу же ответил на довольно прозрачный намек Натальи. Ему оказалось достаточно полураспахнутого халатика на голое тело. Он бросил на пол картонную коробку с пайком, ухватил ее за грудь, чуть-чуть помял, потом развернул, задрал халат, расстегнул ширинку своих солдатских шаровар, нагнул ее и ворвался сзади – прямо в прихожей, грубо, нетерпеливо. Войдя, замер, потом сделал несколько энергично-резких фрикций и излился. Впрочем, ей хватило. Сказалось предвкушение ожидания: Очнулась Наталья от того, что водитель тыкал ей в лицо своим членом, приговаривая:

     – За щеку возьми, сучка!

     От члена пахло едким потом и какой-то непонятной прелостью. Наталья оттолкнула его, попав рукой прямо в пах.

     – Пошел вон! Помойся сначала, говнюк!

     Водитель сразу же отстал. Их роман продолжения не имел – буквально через неделю муж, вернувшись с работы вечером, подошел к ней, жестко взял ее за подбородок и, глядя в глаза, сообщил:

     – Ебарёк твой в дисбате дослуживать будет.

     И уточнил:

     – За длинный язычок! А ты еще раз сделаешь, убью!

     В том, что он выполнит свою угрозу, Наталья не сомневалась. После этого месяца полтора их взаимоотношения носили абсолютно отчужденный характер. Муж итак приходивший домой поздно, иногда стал ночевать на службе. В том. Что он именно на службе, а не где-нибудь, Наталья не сомневалась – пару раз проверила, позвонив дежурному и попросив соединить под различными предлогами.

     Через пару месяцев Наталья не выдержала и поделилась своей проблемой с близкой подругой Лизой, не сообщая подробностей вроде причин отчуждения. Лиза хмыкнула, бросила:

     – Думаешь, у него там, в части молоденьких связисток не хватает?

     Потом подумала и предложила:

     – Готовь, подруга, четвертной. Сходим с тобой в сауну.

     Наталья пожала плечами. Деньги в семье всегда были.

     Сауной оказался оздоровительный центр “Гармония”. Попасть туда без записи простому смертному было практически невозможно. Но Лиза была, видимо, не простой смертной. С часок они вдвоем грелись в сауне. Поначалу Наталья хотела остаться в купальнике, но глядя на раздевшуюся донага Лизу, последовала ее примеру. Да и в сауне, кроме них никого и не было. В перерыве они ныряли в обширный бассейн, пили терпкое сухое красное вино за столом. Когда опустела бутылка, Лиза, усмехнувшись. Заявила:

     – Ну, что, подруга? а теперь – на массаж!

     – Куда идти? – поинтересовалась разомлевшая Наталья.

     – Никуда идти не надо! – ответила Лиза. – Вон, иди в соседнюю комнату да ложись на массажный стол. Сейчас массажист придет, тебе все косточки разомнет:

     Наталья одела купальник.

     – Да ладно тебе, – сказала Лиза. – Не одевай, все свои!

     – Какие свои? – удивилась Наталья. – Мужик чужой:

     – Да какой он чужой? Он врач все-таки:

     Но Наталья не послушалась, и в массажную прошла в купальнике. Массажистами оказались два крепких мускулистых мужика лет тридцати. Оба были в широких белых полотняных штанах и футболках с вышитой слева символикой оздоровительного клуба. Один, оглядев лежащую вниз животом в трусах и лифчике на массажном столе Наталью, угрюмо поинтересовался:

     – Ну и как тут мышцы разминать? Через тряпочки-то?

     Наталья смутилась, развязала лифчик, спустила трусики.

     – Другое дело!

     Массажист смазал руки маслом и приступил к процедуре. Уже через несколько минут Наталья с едва сдерживаемым удовольствием кряхтела, млела от сильных рук. Второй массажист и Лиза сидели в креслах и наблюдали за процедурой. Первый массажист вопросительно посмотрел на Лизу. Та едва заметно кивнула головой в ответ и тронула рукой второго массажиста. Тот тоже кивнул ей, встал и подошел к массажному столу. Пока первый тихонько поглаживал шею и спину, второй смазал руки маслом и начал поглаживать Наталье ягодицы и внутреннюю часть бедер.

     Наталья сначала вздрогнула, но потом успокоилась, думая, что это всего лишь процедура. Но через несколько минут руки второго требовательно нажали на ноги, требуя их раздвинуть, а потом постепенно в поглаживании приблизились к половым губкам женщины. Наталья застонала, невольно раздвигая их еще больше. Пальцы рук второго нежно прошлись по губкам, потеребили клитор и неожиданно вошли во влагалище. Сначала один палец, за ним другой. Наталья охнула, но не отстранилась, а даже наоборот двинулась назад, насаживаясь на руку. Во влагалище вошли три пальца. Женщина застонала. Тем временем первый запустил руки под Наталью и ухватил грудь.