Кукловод. Нам нужен пеницилин. часть 2

Перенос моего сознания из полковника Светлова (полковника я получил недавно) в мозг капитана Мальцева кажется невозможным лишь на первый взгляд. Если принять определение, сформулированное известным молекулярным биологом, биофизиком и нейробиологом Френсисом Криком, что сознание человека всего-навсего популяция нейронов под корой головного мозга, то их информацию можно свободно передать в другой мозг на, практически конечно, неограниченное расстояние.

А возможно ли эту информацию передать сквозь время? Ответ известного профессора Стивена Хокинга — да, но для этого нужны «кротовые норы». «Кротовая нора» — это гипотетическая топологическая особенность пространства-времени, представляющая собой в каждый момент времени «туннель» в пространстве. Эти области могут быть как связаны и помимо «кротовой норы», представляя собой области единого пространства, так и полностью разъединены, представляя собой отдельные пространства, связанные между собой только посредством «кротовой норы». Общая теория относительности допускает их существование.

В частности, теория струн предполагает наличие 11 измерений. Помимо известных нам трех пространственных и одного временного есть еще семь, и, по мнению Хокинга, в одном из них вполне может обнаружиться обходной путь для путешествий во времени.

Мне, как Кукловоду, такие эмпирические расчёты совершенно были не нужны, а когда я оказался в компании возбуждённых физиков, я подумал, что попал в сумасшедший дом — я и половины того, что они говорили, совершенно не понимал. Мне лучше не теория, а практика. Тем более, что по заверению дедушки Ленина оказывается такое: «Теория без практики мертва». Вот так — никуда этим учёным без моих похождений!

Прибыв ближе к вечеру то огромное село, вокруг которого рыли ротивотанковые рвы, я подошёл к председателю колхоза, а он направил меня к дому с зелёными воротами. Открыв калитку, я вошел и чуть споткнулся. не удержал равновесия и, начав падать, сделал шаг вперёд, а выставив руки, наткнулся на что-то мягкое и… Неожиданное препятствие затормозило моё падение, на ногах я устоял. Но увидев, на что я наткнулся, да ещё и непроизвольно потрогал и толкнул, окончательно впал в ступор, и только лишь возмущённый женский голос вывел меня из этого состояния.

— Эй, солдатик. Не лапай! Не купишь! — сказала молодка, выпрямляясь и поворачиваясь ко мне.

— Извините. — Только и смог выговорить я, и окончательно завис с отвисшей челюстью, увидев хозяйку такого замечательного и к тому же упругого «препятствия».

— Служивый… Отомри. — Чуть нараспев сказала эта красавица, но окинув взглядом мою фигуру с головы до ног, сначала чуть смутилась, а потом залилась, таким весёлым и задорным смехом, что я поневоле разморозился и ляпнул первое, что мне пришло в голову.

— Ну что ты смеёшься, когда замёрзнет, то у всех маленький, — сказал я, разведя руки в стороны. Теперь уже на миг подвисла моя собеседница, но быстро сообразив, в чём дело со словами.

— Вот ни буя себе маленький — продолжила веселиться. А ты кто по званию? Ух ты, цельный капитан! Здорово!

— Между прочим, я ничего смешного на горизонте не наблюдаю, — ответил я словами одного известного персонажа. Прыснув от моей шутки, молодайка сняла косынку и, встряхнув гривой волос, стала вытирать глаза, и промокать от пота своё лицо. Вот тут-то я уже окончательно её рассмотрел. Густые, цвета воронова крыла волосы, спадали на её высокую грудь, чёрные стрелочки ресниц, завитки бровей и эти карие, почти до черноты, лучистые огромные глазищи, которые лукаво смотрели на меня, и манили в свою бездну, как ночное небо. Фигура Клары Лучко в молодости, а вот с кем сравнить лицо, в голову приходит только образ Донской казачки. Я так и пропел про себя:

— Чернобровая казачка, оседлала мне коня…

— Коня я тебе седлать не буду, а вот как я видела наш председатель тебя ко мне направил. Так что постель тебе постелю и всё. И ужин? — за отдельную плату!