Клизма друг другу

Всем читателем привет! И предупреждаю что всем участникам этого рассказа больше 18-лет! Надеюсь вам, понравиться. Вначале мы воевали, вооружившись водяными пистолетами, которые в последнее время заполнили витрины коммерческих ларьков. Но эти игрушки выпускали кооперативы. И качество их оставляло желать лучшего. Как следствие, водометное оружие, несмотря на цену, очень быстро выходило из строя.

Поэтому в боевых условиях каждый вооружался чем может. У меня, например, был плоский пластиковый флакон из-под какой-то женской косметики. Сменив несколько типов вооружений, я пришел к выводу, что поливалка небольшого объема гораздо выгоднее. Ее легче сжать, а следовательно, прицельная дальность ее гораздо выше. К тому же у меня был производственный секрет: отверстие в крышке я не протыкал гвоздем, как обычно, а проделывал это, разогрев гвоздь над газовой плитой. Дырка получалась гладкой, и струя воды вылетала без завихрений…

Воевали мы строго по правилам: попали в голову, грудь или живот — убит. Сидишь на лавочке до конца «боя». Подсказывать своим где кто прячется — нельзя В том числе взглядом или жестом. Попали в руку или в ногу — ранен и не имеешь права «стрелять» в течение 5 минут. Можешь только убегать. Время засекалось точно, поскольку почти у каждого из нас были модные в то время китайские электронные часы из черной пластмассы, привозимые на городскую барахолку вьетнамцами. Правда, мы считали, что часы японские, антиударные и водонепроницаемые…

В «перестрелке» мне удалось загнать в подъезд Юрку — моего ровесника из команды противника. Его семья недавно переехала в наш двор из другого района, поэтому я его знал только по нашим летним «баталиям», в которых он стал принимать участвовать сразу, как освоился во дворе. Судя по тому, как он отчаянно улепетывал, у него кончился «боезапас». Но «расстрелять» в подъезде я его не мог. И отнюдь не по этическим соображениям. Просто насчет этого тоже было правило: в подъездах «стрелять» запрещено. Потому что соседи устраивали скандал, как будто мы там не чистой водой набрызгали, а уксусом…

Но в правилах не оговаривалось, нужно ли давать противнику время выйти из западни. Поэтому я, подождав немного, стал не спеша подниматься по лестнице. Лампочки в подъезде, конечно, отсутствовали, солнечный свет еле проникал сквозь засиженные мухами подъездные окна. Тем не менее, я обнаружил своего противника на четвертом этаже, на лестничной площадке.

— Ну что, пошли? — с ехидцей сказал я и пригласительно кивнул головой в сторону лестницы.

Юрка вздохнул и понуро побрел к выходу. Мне его даже жалко стало. Я бы на его месте просто давно взлетел на девятый этаж, затем — по металлической лестнице на чердак и вышел бы из другого подъезда. В доме пять подъездов, не могу же я ждать его одновременно во всех… Но, должно быть, Юрка не изучил местных особенностей… Ну, это его проблемы, раз он такой недогадливый. Около подъездной двери я приготовил свое оружие, и на всякий случай подошел поближе, опасаясь, что пленный неожиданно кинется наутек.

Мы вышли из подъезда.

— Стоять! — скомандовал я.

Юрка замер.

— Кру-гом! — я не мог «стрелять» в спину безоружному…

Ох уж эта моя воспитанность! Я и рта не успел раскрыть, как пленный развернулся, и мощная прозрачная струя буквально «прошила» мою майку, оставляя отчетливый мокрый след.

Все оказалось просто: это оказался Юркин подъезд, и, пока я дожидался его внизу, он зашел к себе в квартиру и преспокойно заправился водой. Я запоздало вспомнил, что противник старался не демонстрировать свое оружие. Кстати, довольно мощное — толчок воды был вполне ощутим… Я был явно «убит», причем наповал…

Я обратил внимание на Юркину брызгалку. Это была… оранжевая спринцовка с пластиковым наконечником…

— Чё это у тебя — фыркнул я со смехом, показывая на Юркино оружие…

— Американская Эм-16! — в тон мне подыграл противник и тоже засмеялся.

— Ты хоть знаешь, для чего эта штука? — оведомился я, — чего ей делают? — я уже смеялся в открытую.

— А как же, зна-а-а-ю, — Юрка переливчато захихикал.

— А тебе делали когда-нибудь? — задал я неуместный вопрос…

— Да тыщу раз! — запросто ответил Юрка.

— Ну-ка расскажи! — все еще смеясь, попросил я.

— А что рассказывать… Стоишь вот так, — Юрка изобразил положение пловца на тумбе перед нырянием, — а тебе р-раз! — он сделал круговое движение по направлению к заднице. — А потом — в-ж-жи-и-к! — сжал грушу, от чего из наконечника опять ударила мощная струя, разбившаяся о стену дома.

— Только надо, чтобы вода была мыльная — мыльная.

Это было что-то новенькое… Я полагал, что это делается только чистой водой.

— А потом? — я продолжал разыгрывать из себя несведущего.

— А потом так в туалет захочется, что и пяти минут не вытерпишь.

— Да ну, врешь! — подначил я, — любой вытерпит пять минут!

— Да ты бы через минуту обделался, — воскликнул Юрка. — А тебе что, никогда не делали?

— Не-а, никогда, — соврал я, осознавая, что наша беседа вошла в странное русло…

***

Вообще-то я, конечно, знал, что это за штука такая — клизма. Иногда вспоминались странные полузабытые ощущения из раннего детства. Не сказать, что они были приятными, но почему-то в глубине души иногда хотелось испытать их снова…

Я смутно помнил, как отец подхватывал меня под-мышки, затем перехватывал поперек живота и укладывал к себе на колени. Я понимал, что будет дальше, и всегда пытался ухватиться за резинку штанов, но чаще всего не успевал… А если успевал, тогда отец с восклицанием «гули-гули» начинал щекотать меня свободной рукой. Защищая бока от щекотки, я непроизвольно выпускал штаны, которые тут же съезжали в недосягаемую зону…

Удерживаемый отцовскими сильными руками, я, всегда молча, отчаянно пытался сопротивляться. Хотя это было бесполезно. Я чувствовал, как мать, слегка растянув мне попу пальцами, втискивает туда носик резиновой груши. Причем груша была не такая, как у Юрки, а целиком из резины. Носик возле корпуса был широкий. Должно быть, его чем-то намазывали, потому что, не смотря на то, что я отчаянно сжимал ягодицы, он входил полностью, ощутимо растягивая… ну, сами знаете, что…

После сдачи этого рубежа я понимал, что исправить уже ничего нельзя. От бессилия наворачивались слезы. Зад стремительно наполнялся водой, распирающей стенки прохода… Под родительское «ну тихо-тихо» и «все-все-все уже»… Эту процедуру со мной делали не часто, но именно это ощущение запоминалось наиболее отчетливо.

Все всегда заканчивалось одним и тем же: всхлипывая, я сидел на горшке в ванной, и радовался, что мой старший брат Витька сейчас в школе и не видит моего унижения.

Как-то один раз своими насмешками он довел меня до истерики. Правда, мама устроила тогда ему хорошую взбучку. А отец рассказал один очень неприятный для Витьки случай: оказывается, в моем возрасте брата, бывало, тоже клизмовали. И один раз он не вытерпел и сделал прямо в трусы. Вот это был компромат! Витька срывающимся голосом заорал «что вы врете-то!» — покраснел и убежал в спальню…

Когда я немного подрос, родители прекратили эту практику, и по прошествии трех лет эти события почти забылись. Только во втором классе я удосужился получить клизму. Причем, как бы это сказать, не в медицинском, а в игровом её варианте… Моему старшему братцу ни с того ни с сего пришла в голову такая мысль, и я… согласился. Как-то под настроение попало. В тот день в школе была сдача анализов и вообще… Ну, игра игрой, но после нее мне минут двадцать в туалете пришлось сидеть.

Вообще тот год оказался богатым на подобного рода впечатления. Некоторое время мы с моей школьной подружкой Наташей играли «в анализы» при помощи ушных ватных палочек. Девчонки вообще любят играть в подобные игры, но Наташка была довольно проблемной. Каждый раз ее приходилось уговаривать. Тем более, она каждый раз жульничала, и, едва стоило дотронуться до ее попы ватной палочкой, как она тут же взвизгивала и натягивала трусики… Потом утверждала, что «по правде» анализы именно так и делают. О том, чтобы попробовать поставить клизму, даже речи быть не могло.

Потом эти игры мало-помалу прекратились. Наступил возраст, когда мы стали отдаляться от девчонок, и я уже стеснялся предложить Наташке подобное развлечение. А сама она никогда первой не начинала. В гости ко мне она приходила все реже, и наконец, совсем перестала. Мы стали просто одноклассниками. Про наши детские игры я почти не вспоминал. Разве только после очередного посещения лаборатории, которая за прошедшие с тех пор 4 года так и не изменила способы выявления болезней…

***

— Не, мне никогда не делали. — повторил я.

Странно, но я чувствовал, что в этот момент наши с Юркой мысли находятся в одной плоскости. И не ошибся.

— Тогда может, хочешь попробовать? — предложил он как бы в шутку, — Заодно посмотрим, как ты вытерпишь, у меня родители как раз на работе…

— А что, давай. Только чур, если я терплю 5 минут, тогда потом я тебе буду делать.

— 10 минут! — ответил Юрик.

— 5 — первое слово! — уперся я.

— Ну хорошо, только тогда все по правилам — мыльной водой.

Ну, мыльной, так мыльной, какая разница, — подумал я, и стал подниматься вслед за Юркой по лестнице.

Юрка отпер дверь ключом, висящим у него на шнурке под майкой, и мы вошли внутрь.

Скинув кроссовки, он проследовал в ванную, по пути не глядя щелкнув по выключателю. Я пошел за ним, не успев особо оглядеться в сумраке прихожей.