Канкан для полицаев. Часть 2

     – История очень давняя. Это же хата председателя колхоза! А председатель – главный коммуняка в станице. Он, паскуда, подстроил так, что Михалыч под расказачивание пятнадцать лет назад попал, вообще, много казаков от него пострадало. Злейший враг Рейха, этот председатель. Миссия, однозначно.

     – Интересно… Значит семью, председателя пощадили до самых этих пор. Почему не расстреляли в первые дни нашей власти?

     – Хм… Всё дело в Михалыче. Информация же через него сочилась, осведомители работали только с ним, а потом уже доклад ложился на стол Курта. Он выжидал, когда Алексей Тимофеич с гор спустится самолично. Знал ведь, что обязательно придёт, свою семью из станицы вытащить. Можно еще сигаретку, вкусную?

     – Курите, курите, ради Бога, даже не спрашивайте. Расскажите о миссии, но только очень подробно, в деталях.

     

     ***

     

     Алексея Тимофеича сдала Мартыниха, соседка ихняя. Она припозднилась на огороде, глубокая осень, скоро морозы станут, а буряк еще на грядках. Глянула – тень мелькнула у забора. Пригляделась. Батюшки! Тимофеич, собственной персоной. Таится, крадётся, на крылечко шасть и стучится тихонечко. А стерва его и выскочила в ночнушке. Страм. Это Мартыниха в красках Михалычу так и рассказывала. Михалыч еле бабку спровадил, приказал ей занять пост и наблюдать пока они в доме. Не опоздать бы, тут мухой надо действовать, Тимофеич тоже не дурак, в этот же час и свалит, нечего по станице шарахаться, заметут же. А ведь заметём!

     – Миссия. – Буднично сказал нам Михалыч.

     – Маришку не троньте! – Взмолился Иванко.

     – Это почему же?

     – Люба, она мне… – после некоторого смятения промямлил Иванко.

     Михалыч так на него посмотрел, словно сейчас и его из шмайсера свинцом нашпигует. Иванко тут же и протух, сник. Эх, Иванко, сожалею. С детства девчонку знать, на речку голышом бегать, влюбиться наконец и, потерять. Но тут уж с Михалычем лучше не спорить, они его давние враги, а врага лучше повесить.

     

     ***

     

     – Значит, Вы считаете, что Иванко был влюблён в эту девушку?

     – Я не считаю, я знаю. Они же с мальства вместе по станице шатались. Что младше она его на три года, так в самый раз. Девка-то созрела…

     – А почему Иванко в полицию пошел служить, если он с дочерью председателя встречался?

     – А! Это я его притащил. Мы с ним дружили в школе. На два года младше меня, а соображалка работает, что надо. Я ему сказал, что семью и близких родственников полицаев немцы не трогают. А еще сказал, жратвы от пуза, плюс выдадут настоящий автомат и патронов немерено. Водил его к речке пострелять по банкам.

     – Как вы думаете, не мог Иванко выстрелить в спину Курту, так сказать, за любовь?

     – Никак нет! Его с нами небыло тогда, Михалыч его всячески отсылал по разным пустякам. Жалел, видимо пацана, чтоб не видел, что мы с ними делаем. А на этот раз, Иванко бегал к бабке Степаниде, за очередной бутылью самогонки.

     – Как получилось, что взорвалась граната в сенях?

     – Ну, Курт так решил, что их лучше взорвать в собственном доме, а потом сфотографировать результат, такой фотографии у него в коллекции, еще не было. Все вышли в сени, меня отправили на улицу, посмотреть, нет ли прохожих. Курт вырвал кольцо, тут всё и случилось.

     – Кто в сенях был в этот момент?

     – Курт, Михалыч, Мыкола и Митёк.

     – Кто из них остался в живых?

     – Мыкола, если то, что от него осталось, можно назвать живым… Курт оказался довольно живучим, у него хватило сил выползти из сеней на крыльцо, там он и умер.

     – Значит, Вы не видели, кто стрелял в спину Курту?

     – Нет.

     – Когда можно будет допросить Мыколу?

     – Наверное, никогда. Он так еще не пришел в сознание, помрёт, скорее всего.

     – А Иванко?

     – Никак нет, герр оберлейтенант, он сейчас в горах, и может быть партизаны, его уже расстреляли.

     – Хорошо, идем дальше. Рассказывайте.

     

     ***

     

     Операция проходила бесшумно, нам не нужна суматоха в станице, ну и лишние кривотолки со сплетнями. Всё должно быть пучком и законно. Тихими ангелами смерти появились у дома председателя. Свет в доме не горел. Михалыч дал отмашку у калитки, рассредотачивая нас по оговоренным точкам. Обычная работа. Сколько таких операций уже на нашем счету? Я и Митёк с силой навалились на запертую дверь, буквально проломив её одним мощным ударом. Мыкола влетел в сени с автоматом, громыхнул там пустым ведром, пнул сапогом внутренние двери, отступив в сторону. Теперь наша очередь с Митьком. Мы ворвались в дом ощерившись оружием. Нужно не мешкать и не тормозить, на случай если у них тоже есть чем стрелять.

     Главное, быстро зажечь свет. У каждого из нас керосиновый фонарь с едва тлеющим фитилём в дежурном режиме. Мы резко крутнули фитили, прибавляя света, рассредоточились по хате. Маришка сидела в постели, сжавшись в комочек и натянув до подбородка одеяло. Они что, никуда не собирались уходить, просто спали? Я метнулся к девчонке и приставил ствол шмайсера в лоб. Если бы вы видели её глаза! Испуганные и большие словно пятаки нового образца с Рейхстагом. Сколько раз участвовал в миссиях – таких глаз никогда не видел. Мыкола с Митьком рванулись в председательскую спальню, через минуту уже выводили насмерть перепуганную тётку Любу под руки из спальни, заспанную, со сбившейся прической. Лямка ночной рубашки соскользнула с плеча, немного обнажая её грудь. В это время в дом вошел Михалыч. Он в своём обыкновении вел себя не хуже Наполеона, гордый и отмщенный. Царь, одним словом.

     – Здравствуй, Любаша. – сказал он.

     

     ***

     

     Отто устало сжал переносицу двумя указательными пальцами, размышляя. Я с любопытством посмотрел на него и вынул еще сигарету из пачки “Zigarette” прикурил её, затянулся сладким дымом. Пусть немного переварит и задаёт свои вопросы. Я уже нисколько его не боялся. Классный мужик, этот оберлейтенант, не в сравнение с пингвином, добрый и обходительный, нам бы такого в начальники полиции.

     – Председателя в доме, разумеется, вы не нашли.

     – Нет, не нашли. Мы обрыскали каждый закуток в хате, подвал перерыли вверх дном, даже на чердак лазили и в сарай, и в хлев, Тимофеич словно испарился или…

     -… Или вообще не приходил. – Закончил фразу за меня оберлейтенант. – Ваш осведомитель ошибся или это было нечто другое. Ну, Бог с ним, с этим, сейчас меня интересует всё до мельчайших подробностей. В частности, поведение Михалыча.

     – Вы думаете, он пальнул Курту в загривок?

     – Ваша задача, господин младший полицай, рассказывать, а не рассуждать. – нахмурился Отто.

     

     ***

     

     – Хозяин твой, дома? – Михалыч держался так, словно мы не с миссией пришли, а в гости к старым, добрым знакомым.

     Тётка Люба молчала, тряслась всем телом, безвольно повиснув в руках Мыколы с Митьком, ноги у неё отказали от ужаса. Еще бы! Мы так эффектно вошли в хату, я б вообще в штаны наложил.

     – Нет, дома? – продолжал Михалыч, усаживаясь за стол, – ну приглашай хозяюшка за стол добрых гостей. Самогонка у тебя, водится?

     Михалыч повёл бровями нам и мы кинулись выполнять каждый свою задачу. Я занял пост у дверей на страже, а Мыкола с Митьком стали тщательно обшаривать хату в поисках председателя, ну и поесть же тоже надо. Тётка Люба в изнеможении присела на край кровати к дочери.

     – Давай, Любаша, расскажи, где твой мужик и мы уйдём с миром…

     – Я не знаю где он… – хрипло сглотнув сухую слюну, проговорили тётка Люба, – он, как ушел на фронт, шесть месяцев назад, я его не видала больше.

     – Врёшь, ведь. Он сегодня приходил, – мягко сказал Михалыч, повернулся ко мне и приказал, – Рябой, затопи печку, холодно у них как-то, дрова экономят.

     Пришел с задания Иванко и притащил литровую бутылку мутной самогонки от Степаниды. Он тушевался и не мог смотреть в сторону Маришки, низко наклонив голову и бочком, стесняясь передвигался по комнате. Я видел, как Маришка пыталась поймать его взгляд, она молила его. Иванко конфузливо поставил бутыль на стол перед Михалычем.

     – Михалыч, пожалуйста… – завёл свою старую песню он.

     – Всё нормально, салага, – усмехнулся Михалыч, – я их только допрошу. Тащи стаканы.