Изучая мифы. Зависть богов

     Как же хорошо оттянутся на природе! Свежий воздух Адриатического моря. Наша группа туристов из России осматривала местные достопримечательности. Я присел на камень, привалившись спиной к теплой от солнца скале. “Макар, ты идешь смотреть развалины?”-крикнула мне Анна, моя старшая сестра, присматривающая за мной. Родители остались дома, а нас отправили в Грецию. Не одних конечно, с нами был еще дядя, но он предпочитал больше оценить вкус и аромат местных вин, чем шляться по горам. “Я здесь побуду!”-кричу я Анне-“Воздухом подышу” Группа ушла к развалинам. Шум моря, тепло и томик мифов Древней Греции-вот, чего я хочу сейчас. Неожиданно налетает ветер. Я закрываю глаза.

     “Вот, ты где прячешся!”-слышу я голос сестры. Я открываю глаза. На меня весело улыбаясь смотрит Канака. Сколько себя помню, она всегда рядом. Конечно, ведь она моя старшая сестра и всегда обо мне заботится. Хотя я уже не маленький, мне пятнадцать лет и отец не раз брал меня на охоту. Мой отец – царь Эол. Справедливый и добрый. Царь богат настолько, насколько богаты его подданные. И верность царю зависит от заботы царя о народе. Мы живем во дворце, окруженным медным забором, на котором искусной рукой художника изображены боги и их славные деяния. Боги щедро одарили моего отца детьми. Нас шесть человек. Трое двойняшек. Трое мальчиков и трое девочек. Канака старшая сестра. Ей уже девятнадцать лет, но она не замужем. Ее лицо покрыто следами от оспы. Они очень обезобразили ее. Мужчины не любят не красивых.

     Но для меня она лучшая из рожденных женщинами. У нее красивые, вьющиеся волосы, милые ушки, красивая шея. Ну и что, что лицо рябое! На ее руке шрам от собачьих зубов. Это она, защищая меня маленького и глупого, залезшего к охотничьим собакам отца, сунула в пасть псу свою руку. Наш учитель, старик Дионисий однажды сказал: “Увидеть красоту другого человека-дар богов! У твоей сестры Канаки, красота скрыта всего лишь под оспинами. Но разве много желающих заглянуть под это покрывало? Боги закрывают глаза людям, но ты Макарей, научись видеть сердцем. И ни когда не ошибешься. Но помни боги завистливы! И если твое счастье будет превыше их счастья, они обрушат на тебя гору бед. Не бойся! Будь стоек и верен своему выбору и последуй за ним, куда бы он тебя не привел!” Я запомнил его слова и записал их в своем сердце. А еще у Канаки красивое тело. Я мог любоваться им, когда она вместе с другими девушками занималась гимнастикой. Я громче всех кричал, когда выбирали победителя. Канака не разу не выиграла и она знала почему. Знал и я. На людях она закрывала нижнюю часть лица на манер персиянок. Но со мной ей этого не требовалось. Я любил ее и поклялса не оставлять ее одну. В этом году я прошел инициацию. Теперь я могу взять в руки настоящее оружие. Я радовался этому.

     Теплый ветерок принес во дворец запах пробуждающийся земли. Не знаю почему, но он волновал меня и горячил мою кровь. Я сидел на веранде. Из темноты появилась женская фигура. “Канака, ты чего не спишь?”-спрашиваю я сестру. “Каждый год, когда мать-земля просыпается, людей охватывает непонятное чувство. Это зов земли своему пахарю. Мать-земля ждет семя, которое пахарь бросит в нее, что бы произрастить злак. Нет большей тайны, чем жизнь. Но земля не даст свой плод, если человек откажется от матери-земли. “-говорит она глядя в ночь. “Ты говоришь, как Дионисий или жрица Геры!”-говорю ей. Она поворачивается ко мне: “А ты, оплодотворял ниву, Макарей?” Я огорченно вздыхаю. Я просил старшего брата взять меня с собой, но он только рассмеялся и прогнал меня от себя. “Нет, Канака! Все считают, что я мал для обрядов.

     Но ведь если не оплодотворить ниву, то урожая не будет. Это закон олимпийцев!”-отвечаю ей. “А хочешь оплодотворить ниву со мной? Если, конечно, ты не испугаешься моего лица!”-спрашивает она меня. “Ты очень красивая, Канака! Не понимаю, почему ты считаешь себя уродиной. Я тебя очень люблю и готов оплодотворить ниву с тобой!”-отвечаю я. В мой голове полный сумбур. Я не помню, что представляет из себя этот обряд, но готов исполнить его с Канакой. Она улыбается и берет меня за руку. Мы идет вниз по лестнице, из дворца, в поля окружающие его. Мы идем долго. Рог молодого месяца едва освещает нам дорогу. “Пришли!”-говорит Канака и снимает с себя плащ. Она кладет его на землю и снимает с себя тунику. Я стою обалдевший. “Ну, ты, что, так и будешь стоять? Раздевайся!”-говорит она шепотом. Я тоже снимаю тунику.

     Теперь мы оба обнажены. Канака ложится на плащь: “Иди ко мне!” Я не ловко ложусь рядом. “Ты, что ни когда не входил в женщину?”-спрашивает сестра. Хорошо, что не видно, как я краснею. “Нет, ни разу!”-отвечаю смущенно. “Тогда это поле принесет больше всех зерна! Иди ко мне. “-слышу голос Канаки, которая лежа на спине, раздвигает ноги и сгибает их в коленях. Я чувствую нежные пальцы моей сестры на своем стволе. Почувствовав их он становится твердым, а на меня накатывает не понятная волна. Одно я знаю точно-это будет хорошо. И мне и Канаке. Меня бьет дрожь, как перед схваткой. Канака ласково гладит меня. Вот она потянула меня к себе и я наваливаюсь не нее. Я чувствую жар ее тела, непонятный трепет и я задыхаюсь от пьянящего запаха земли и тела Канаки. Ее рука берет мою вставшую плоть и говорит мне: “Войди в меня!” Я понимаю, что она просит и двигаю бедрами вперед. Мой член входит во что то упругое и жаркое. Я познал женщину. И это моя любимая сестра! Канака слегка двигает бедрами вверх. Мой член сильнее погружается в ее лоно. И я начинаю двигаться в ней. Вверх-вниз, вверх-вниз. Канака тихонько начинает стонать.

     Я останавливаюсь, он она снова двигает бедрами вверх, понуждая меня двигаться. Я чувствую, как грудь Канаки упирается в меня. Мои губы находят ее губы. Я не знаю, как правильно целоваться. Просто мне хочется прикосаться ими к ней. Чувствовать тепло ее тела, нежность кожи. А еще мне хочется целовать ее прекрасные глаза. Странное чувство начинает подниматься во мне и изливается в виде жидкости в лоно Канаки. А вместе с этим приходит и не ведомая до этого момента радость. Я сгребаю в охапку свою сестру и прижимаюсь к ней сильно-сильно. Мы лежим так некоторое время, затем встаем, одеваемся и идем на другое поле. Мне хорошо и радостно. Я стал мужчиной и смог подарить радость моей сестре. Уже жене.

     С тех пор мы стали жить с Канакой, как муж и жена. И в этом нет ни чего такого. Ведь сам Зевс-громовержец имеет женой свою сестру Геру. Я приходил к ней каждую ночь. Мы дарили друг другу любовь. Мой член входил в лоно Канаки, принося нам радость. Ее тело было восхитительно! И то, что я мог видеть днем на занятиях гимнастики, тем я овладевал ночью. А потом, моя милая жена обрадовала меня, что я буду отцем. Поле первым принявшее нас, действительно дало самый большой урожай и лоно Канаки тоже дало плод. Как я был счастлив с Канакой. Мы будем гулять по тенистому саду и мой ребенок с нами. А когда нам приспичит, мы найдем тенистый уголок, где я снова познаю радость близости.

     Я нес своего первенца отцу. Меня распирала гордость. Я вспахал и засеял свое поле. И отцу, как царю, я нес лучшее, что у меня было. Отец встретил меня с суровым спокойствием владыки. Я положил Эномая к его ногам: “Радуйся, отец! Наше поле с Канакой, дало плод. Мы назвали его Эномаем!” При моих словах отец вздрогнул. Глаза его на миг отобразили муку. А затем…

     Меня держали за руки воины отца, а он сыпя проклятиями держал моего сын и дрожал от ярости. “Ты не Зевс! А она не Гера!”-кричал он-“Смертные не смеют допускать кровосмешения. Ваш плод-мерзость перед богами! И пойдет, куда и должен был пойти сразу. ” С этими словами он подошел к окну, под которым был вольер с собаками и выставив руки за окно, разжал их. Удар о землю маленького тела, рык собак, короткий писк и урчание псов. Я рванулся к отцу. Дорогу загородили воины. “Ты так ни чего и не понял, глупец! Люди не боги! Мы не можем жить без них! Отвергая их волю, мы отвергаем и их! Прочь с глаз моих!”-кричал он. “Господин, поспеши к своей жене! Царь послал ей меч! -шепнул мне один из воинов.

     Я рванулся к Канаке. Вот вольер с собаками. На земле, что то красное. Я вбегаю в комнату Канаки. Она лежит свернувшись в клубочек, словно спит. Наверное она разлила вино, когда засыпала. Красная лужа растеклась под ней. Я глажу ее побледневшее лицо. Боги в своей непостижимости разгладили его. Оно стало чистым, без единого изъяна. Я кладу ее на спину. Сжав меч обеими руками, Канака воткнула его себе в живот. Моя любимая жена и моя милая сестра! Будьте вы прокляты, олимпийцы! Я ложусь рядом с Канакой. Поле мертво без пахаря и пахарю незачем жить без поля! Осторожно разжав пальцы Канаки, я извлек меч из раны. Я скоро догоню тебя, милая. Порыв ветра гасит огонь.

     “Вставай, соня!”-слышу я родной и такой любимый голос. Я смотрю сквозь пелену слез на Аньку, мою старшую сестру. “Живая!”-вырывается у меня. “Не дождешься!”-ехидно отвечает она. Берет из моих рук томик мифов и читает заложенную страницу. Потом поднимает на меня свои голубые глаза. И тихо говорит: “Пойдем, Макар! Нам надо торопится. Боги завистливы!”