Проститутки Екатеринбурга

Исповедь офицерской жены-1. Часть 2

     Я боялась, что кто-нибудь откроет незапертую дверь и увидит нас, но Алан не обращал на это внимания. И поэтому, стараясь, чтобы это быстрее закончилось, я открыла ротик и осторожно обхватила член губами. Он едва влез в меня. Я почувствовала запах пота и какой-то терпкий запах, это был запах спермы, как я потом узнала. На кончике его члена появилась какая-то белесая тягучая жидкость. Вначале я лизала его по языком всей длине, правой рукой продолжая дрочить его, брала в рот его волосатую мошонку, волосики лезли мне в рот и щекотали меня, наконец схватил меня за голову, сунул член в рот и начал двигать мою голову туда-сюда и при этом тоже двигал своим тазом, стараясь поглубже сунуть член в мой рот. Член едва поместился у меня во рту, я задыхалась, пока не догадалась дышать через нос, он совал его мне то за щеку, то стремясь сунуть в самую глотку, что вызывало у меня рвотные потуги.

     Я смотрела несколько раз с девчонками в общаге порнофильмы и в принципе в теории знала, что такое минет, кунилингус, оргазм, анальный и вагинальный секс. Подруги также рассказывали о том, как их трахали парни во всех подробностях, особенно Наташка. У нее были парни до Низами и она говорила, что её ещё в 16 лет на проводах в армию, изнасиловал сосед, парень лет 25-ти. И я считала, что знаю о сексе всё, так как у девчонок не было секрета. Я хоть и была отчаянной и заводилой в компаниях, постоянно попадала в истории и всегда искала приключения на свою попу, но по сравнению с однокурсницами была пай девочкой. Я ещё была девочкой, не пила алкоголь, не курила (хотя подруги вовсю соблазняли, хотя пару раз попробовала, но мне совершенно не понравилось) , не ругалась матом, как наши девчонки. В отношениях с парнями я допускала только поцелуи, ласки груди, ног, между бёдер, один раз даже залезли мне под трусики и ласкали мою писюлю, а один раз я сама держала член одноклассника. Девчонки всё называли своими именами и слова хуй, пизда, выебать, поебаться, отсосать и другие слова, перестали портить мне слух и коробить меня. Я сама стала иногда щеголять матерными словами и вставлять их в свой лексикон. И я стала считать себя специалистом в сексе, считая что всё знаю о нём.

     Но то в теории, а тут наяву большой, волосатый кавказец своим огромным, как мне казалось хуем, впервые трахал меня в рот. Я предпочла сделать ему минет, только чтобы он не вздумал трахнуть во в писю и не лишил меня девственности. Одной рукой я придерживала его за живот, чтобы он сильно не засунул мне в глотку и чтобы меня не вырвало, а другой рукой дрочила его член, как в фильмах. Тут он вдруг громко застонал, задрожал и резко вытащил член из моего рта. Из члена начала потоками, как из садового шланга, выплескиваться белая сперма. Ее было так много, она попала мне на лицо, волосы, грудь и живот. Запах был противным и каким-то таким, что не выразить словами. Мои рот болел, казалось, что он разорвал его, болели щеки от долгого сосания и меня сотрясали рвотные потуги от отвращения и оттого, что он стремился засунуть свой член, поглубже в мою глотку. Алан со стоном упал на меня и начал во всю целовать меня в лицо, губы и грудь, несмотря на то что я вся была в его сперме.

     Мы немного полежали, а потом пошли в ванную, чтобы смыть с себя все. Я ещё стеснялась его и обмоталась простыней, а он голым прошел за мной в ванную, хотя я просила его дать мне зайти туда одной. Там он силой снял с меня простыню и начал мыть меня, смывать с меня свою сперму, целовать и говорить, как он меня любит. Он намылил меня и стал мыть мои груди, живот, промежность. Он начал рукой шарить между моих ног, раскрывая мои большие и малые половые губы и норовя залезть средним и указательным пальцами во влагалище и большим пальцем грубо лаская мой клитор. Я вырвалась и ушла в комнату. Там я вытерлась полотенцем и стала одеваться, чтобы уйти домой. Я чувствовала, что если я не уйду, то одним минетом дело не кончится. Когда я почти оделся, в комнату зашёл Алан. Он был весь голый и мокрый и вытирался полотенцем.

     – Ты куда собралась, – спросил он. – Мы ещё не закончили.

     – Аланчик, милый, мне нужно домой. Не надо, не делай этого больше. Ты не думал, что во время этого, кто-то мог войти и увидеть нас. Ты ведь хочешь жениться на мне, и не хотел бы, чтобы кто-то другой видел твою будущую жену голой и к тому же отсасывающей тебе член. Пожалуйста, проводи меня домой.

     Но передо мной стоял другой Алан, глаза горят, член снова встал колом и он стал как безумный хватать меня за руки и стал снова меня раздевать.

     – Я никуда тебя не отпущу и сегодня ты будешь моей, хочешь ты этого или нет. Я не верю, что ты целочка и сейчас я это проверю. Не дай бог, если ты соврала мне.

     Я стала умолять его, плакать, целовать его, только, чтобы он отпустил меня.

     – Аланчик, милый, если ты любишь меня, то не будешь делать мне ничего плохого. Я боюсь этого. Я клянусь тебе, что я девочка и у меня никого еще не было. Если хочешь я лучше ещё могу пососать твой член. Только не трогай меня там, я хочу быть девушкой, когда выйду замуж.

     – Хорошо, – ответил Алан, – я не буду ломать твою целочку, но ты удовлетворить меня по-другому.

     – Как это по-другому?

     – Дашь мне в попу. Я хочу трахнуть твою попочку. Сейчас многие девчонки, чтобы оставаться девушкой, соглашаются трахаться в попу и в рот. Ты согласна?

     – Нет, милый, это же ещё больней, не надо!

     Алан схватил меня, толкнул на кровать и начал меня раздевать. Он совсем обезумел, потерял от охватившего его желания. Сначала он расстегнул мою блузку и через голову стянул ее с меня. Затем он начал расстёгивать мои штаны и стягивать их с меня. Я ухватилась за них и истерично всхлипывая умоляла его не делать этого. Но он был неумолим, он обезумел от распирающего его желания. Тяжело дыша, он влепил мне пощечину и потребовал самой раздеться. Я испугалась и подчинилась. Я сняла штаны, бюстгальтер и трусики. Меня всю трясло от холода и страха.

     Он улёгся на меня и начал водить своим членом между моих бедер и между половых губ, при этом не переставая целовать меня и шаря руками по всему телу. Он мял мои груди, больно щипал и крутил мне соски, причиняя мне боль. Он рычал как зверь, обезумев от распирающего желания засунуть в меня свой член. Я крепко сжимала ноги, но он был сильнее и своими руками и ногами всё-таки раздвинул мои ноги, обхватил их под коленями и резко вошёл меня. От острой боли я заорала, у меня помутнело в голове, сильная боль раздирала и буравила мне низ живота. Он больно ударялся по моему лобку, стремясь вогнать свой член поглубже. Потом он обхватил меня под колени, закинул мои ноги себе на плечи и ещё сильнее стал двигаться во мне. Мое влагалище горело, было такое ощущение, будто у меня во влагалище орудовали дубинкой, боль не проходила, но со временем я заметила, что начала двигаться навстречу члену, как бы подмахивая.

     Тем самым я контролировала частоту фрикции и я регулировала глубину проникновения и уменьшала тем самым болевые ощущения. Это продолжалось минут 7-10, и тут вдруг Алан зарычал, стал хрипеть и сначала уменьшил свои фрикции, а потом и вовсе остановился, распластавшись на мне. Я почувствовала, как его член начинает сокращаться и вдруг толчками в меня начала извергаться сперма. Напор спермы был такой мощный, что я чувствовала как сперма билась о стенки влагалища. Мое влагалище тоже стало сокращаться, боль чуть отступила и я почувствовала, что его член стал меньше, обмяк и стал совсем мягким. Я чувствовала как по внутренней стороне бедра, к попе стекает липкая жидкость.

     Алан стал целовать мое заплаканное лицо и просить прощения. Я продолжала плакать, меня сотрясала дрожь. Он начал целовать мою грудь, живот, затем спустился к влагалищу и начал ласкать языком клитор и влагалище, несмотря на то, что оно было залито спермой. Я стала убирать его голову и накрыла промежность рукой. Моя рука сразу стала мокрой и когда я поднесла руку к глазам, увидела, что моя рука в красной сперме. Алан порвал мне девственную плеву или как он говорил, целку и поэтому при этом выделилась кровь. Крови было много и я испугалась не порвал ли он мне там еще вход во влагалище, так как острая и резкая боль всё ещё не отпускала меня. Алан развёл мои руки в сторону и продолжил вылизывать мои половые губы, клитор, вход во влагалище и при этом иногда дул, ятобы уменьшить боль. Потом снова стал целовать мои живот, груди и в губы. Я почувствовала запах его спермы и увидела что его губы, щеки и подбородок в сперме и в крови.

     – Милая, любимая моя Гулечка, как я рад что ты не обманула, что ты целочка. Я думал что ты обманываешь меня и я у тебя не первый. Не плачь пожалуйста. Я женюсь на тебе, увезу к родителям в Баку, ты родишь мне детей. Гулечка, я люблю тебя. Ты будешь только моей, даже если не выйдешь за меня замуж, я всё равно сделаю тебя своей любовницей.

     Но мне уже было всё равно, я лежала опустошенная и выпотрошенная, Алан стал мне неприятен и мне было всё равно, что будет дальше.

     Через некоторое время я почувствовала как его хуй снова окреп и стал крепким. Он перевернул меня на живот, поставил меня на колени и начал вводить свой хуй в мою пизду. У меня всё ещё болело и горело там, но мне всё равно, что он будет делать. Он начал ебать меня раком, сбоку, сверху, сажал меня на себя сверху и заставлял меня скакать на нём. На этот раз он уже был более нежен и осторожен. Я потеряла счёт сколько раз он кончал в меня. Помню только, когда я в очередной раз пошла подмываться меня встретили Низами и Наташа и поздравили меня, что я наконец-то рассталась с девственностью и стала женщиной. Низами смотрел на меня уже с каким-то неподдельным интересом, в его взляде читалось желание и похоть. Но я была женщиной его друга и поэтому он не трогал меня.