Харамный разврат

     Я жительница Бишкека киргизка суфийка Джамиля, и ко мне в гости приехала подруга шиитка азербайджанка Нармина. Нармине как и мне 50 лет, она не высокого роста, с смугловатой кожей, огромной грудью и задом, длинными чёрными волосами спрятанными под расшитым узорами хиджабом. У меня круглое раскосое лицо с узкими глазами и высокими скулами. У Нармины большие карие глаза, большие чёрные брови, пухлые губы и огромный орлиный нос с горбинкой.

     Мы сидим у меня дома на кухне, пьём чай со сладостями и ведём неспешную беседу. Огромные широкие зады, одетые в длинные платья с юбками до пола едва помещаются на табуретках. Деревянные табуретки потрескивают под тяжестью наших сочных пышных азиатских тел. Платья и хиджабы скрывают все наши тела кроме кистей рук и лиц.

     – Ай, со свадьбы дочки сейчас приехала, дочка за армяна вышла его фамилию взяла и веру сменила навсегда и все дети её христианами будут, получаются все мои внучата: Ай харам стыд какой на мою шиитскую голову! – жалуется Нармина отпивая чай из чашки.

     – Да уж: – ворчу я, понимающе качая головой.

     – А у вас какие новости в Бишкеке, сестра? – интересуется подруга.

     – Да у нас всё тихо, спокойно: – отвечаю я, подливая себе и Нармине ещё чая.

     – Неужели совсем не харамят кафиры?!

     – Ну:. Как тебе сказать: не без этого конечно,: харамят да ещё как: но всё в тайне от мужей удаётся держать, только между нами сёстрами – объясняю я полушёпотом, ёрзая жопой на табуретке.

     – Как же вам удаётся?

     – Ну, про это никто на людях не говорит,: просто все сёстры знают, что есть на рынке нашем один склад закрытый, и вот уже там:. Да что я тебе объясняю? Хочешь, саму тебя туда свожу на экскурсию?

     -Ой,: я даже не знаю, я тут дочку обличаю в грехах, а сама не лучше получается:.

     – Ну как хочешь, но учти там харамят так что хиджабы с голов слетают и джаннат от анального оргазма такой словно трон Всевышнего целуешь: – говорю я, хитро поглядывая на Нармину.

     – Оооооох:. – ворчит азербайджанка подавившись чаем – ну: можно сходить конечно: но только если посмотреть:.

     Закончив чаепитие, мы встаём из-за стола и, зайдя в комнату к нашим мужьям, которые сидят на диване и играют в нарды, говорим, что идём с подругой на рынок за овощами.

     – Да, да, идите жёнушки – говорят мужья, не открываясь от своей игры.

     Хитро переглянувшись мы с Нарминой обув шлепки, выходим из дома и важно покачивая широкими задами, приветствуя по дороге соседок, направляемся к рынку по узкими извилистым улочкам летнего Бишкека.

     Восточный базар гудит, словно пчелиный улей, яблоку некуда упасть от торговых палаток и покупателей. Я иду впереди пробираясь через толпу, Нармина семенит следом. Я иду в дальние торговые ряды, где народу всё меньше и меньше, следом за торговыми рядами стоят огромные склады, где торговцы держат свой товар и закрывают его на ночь. Воровато озираясь по сторонам, я подхожу к одному из неприметно стоящих складов в который несколько минут назад зашли две других киргизки с дочками. Подойдя к воротам склада, я стучу особым образом. В воротах склада открывается небольшое смотровое окошко на уровне лица.

     – Пароль? – спрашивает мужской голос с сильным армянским акцентом.

     – И-аааа – отвечаю я тихим ослиным рёвом в ответ, после чего тяжёлый засов ворот отпирается, и мы с Нарминой быстро проходим в приоткрытые ворота. За нашими спинами ворота тут же быстро захлопываются.

     Внутри склада царит полумрак, тускло светят лампочки на потолке, склад завален мешками с рисом, из нескольких мешков сложено ложе, на котором на спинах лежат двое мускулистых армян лет 25-30 а на их огромных хуях сверху в одних хиджабах скачут жопками двое киргизочек лет 10-и, рядом в очереди на разъёб стоят их матери. Неподалёку сделано ещё ложе размером намного больше, где отдыхают после оргии разъёбанные киргизки разного возраста и их обнимают ебавшие их армянские мужчины. Не далеко от них сидят надрачивая свои огромные хуи армяне уже успевшие снова возбудиться. Пол вокруг ложа завален снятыми платьями, лифчиками, трусиками и хиджабами.

     – Салам алейкума, Джамиля, да хранит Всевышний твою семью и кишлак, кого это ты сегодня вместе с собой привела? – с интересом спрашивает высокий армянин, открывший нам ворота склада.

     – Алейкума ва ассалам, Армен – отвечаю я, учтиво целуя огромный крест на его шее – это моя подруга Нармина, кстати, она азербайджанка.

     – А: алейкума ва ассалам – смущённо бубнит шиитка дрожащим голосом и также чмокает губами нательный крест мужчины.

     -Ооо! – Армен довольно цокает языком, ладонью похлопывая по крупу смущённую Нармину – Этой ослицей я с братом, пожалуй, займусь сам!

     Мы, с подругой смущённо улыбаясь, проходим вглубь склада и осматриваемся.

     Склад наполнен визгом скачущих на огромных хуях и орущих во всё голо раскосых девочек, их крики эхом отражаются от высоких бетонных стен склада. Девочки истошно визжат, нанизывая свои попки на хуи мужчин, но и не думают сбавлять темп.

     – Ах, какие сладкие ослятки! – довольно говорит один из армян ебущих снизу маленькую киргизочку и целует девочку в спину.

     – Дааа! Скачите сильнее наши раскосые наезницы! Скачите в джаннат, мамины умницы! – говорит второй.

     Девочки улыбаясь, переглядываются и продолжают глотать хуи христиан своими смуглыми жёлтыми попками. Круглые мордочки сияют от удовольствия.

     Рядом стоят и натирают свои пизды через юбки заворожённо глядя на всё матери девочек.

     – Салам Альфия, салам Бисмиля – говорю я, приветствуя женщин.

     – О, алейкума салам, Джамиля: только посмотри, что эти проклятые кафиры делают с нашими дочками – притворно ворчат матери убрав свои руки от пёзд.

     Взяв девочек за бедра, армяне ловко и быстро долбят киргизские попки снизу своими хуями то, погружая их до яиц, то оставляя внутри только залупы.

     – Оооооооой мамочкаааа оооой попа горит:. веру сейчас сменюююю!!! – орёт один ослёнок.

     – Ияя иияяяя!!!! – плаксиво добавляет вторая девочка, зажмурив косые глазки.

     – Меняйте дочки, а то эти неверные вам кишки порвут своими дубинами: – обречённо ворчат матери.

     Девочки, кивнув мамам, стыдливо снимают со своих голов хиджабы обнажая длинные чёрные волосы заплетённые в косы и снимают со своих шей медальоны с шахадами. Видя это, мужчины лишь ускоряют темп разъёба.

     – Ааааай меняем веруууу!!! – оглушительно орут киргизские ослята хором, ловя попками сильнейшие анальные оргазмы. По высоким монгольским скулам девочек хлещут слёзы, но раскосые личики светятся от счастья и на обеих плоских мордочках улыбки до ушей.

     Быстро сняв девочек с хуёв, армяне обильно заливают азиатские мордочки ослят плотным слоем густой белой спермы и шлёпая хуями по раскосым лицам киргизочек стряхивают на них последние капли белого нектара. Девочки визжат и заливаются смехом слизывая сперму с блестящих залуп.

     – Ай!! Вот шайтан!! Мама!!! Я ничего не вижу!!! Мне в глаза попало!!! – капризно ворчит одна из девочек. Подошедшие матери слизывают сперму с лиц и волос дочек. Армяне берут девочек за руки, и отводят их ко второму ложу, где маленькие киргизочки быстро засыпают обессилившие от дикой скачки.

     – Следующие на разъёб Джамиля и Нармина! – объявляет, раздеваясь догола армянин, который открывал нам ворота.

     – Что?! Наша очередь!!! – недовольно ворчит Альфия, мать одной из разъёбанных только что девочек – Мы с дочками раньше пришли!

     – Джамиля Нармину привела, а женщин байских родов и новеньких мы харамим без очереди, тем более азербайджанок: – отвечает армянин улыбаясь.

     – Расступитесь, мамбетки! – важно говорю я расталкивая крупом Альфию и Бисмилю, и пробираясь к ложу. Нармина смущённо идёт следом за мной.

     Я быстро снимаю своё длинное зелёное платье, расстёгиваю и снимаю чёрный лифчик, обнажая свою грудь с большими тёмными ареолами вокруг сосков, снимаю узкие чёрные ажурные трусики, и оставшись в одном только зелёном хиджабе и чёрных чулках со швами стою возле ложа из мешков с рисом.

     – Мы же только посмотреть договаривались! – шипит Нармина.

     – Ты как хочешь, а я клянусь родным кишлаком, что пока от дуплета всеми дырами не кончу, отсюда не уйду! – решительно отвечаю я.

     -Ай: прости меня Аллах:. – ворчит шиитка, снимая своё длинное красивое платье – Зря я сюда вообще пришла:. Такой соблазн:.

     Нармина сняла свой лифчик, выставив на всеобщее обозрение свои огромные смуглые груди, и сняла узкие трусики, стыдливо прикрывая руками лобок. Мы обе стояли голые, только в хиджабах и чулках. К нам тут же подошли четверо мускулистых армян и, ходя вокруг нас, стали осматривать нас и ощупывать наши прелести. Их сильные мужские руки бесцеремонно блуждали по нашим смуглым телам.