Гувернантка. Часть 4

     Денег мне не жалко. Но в который раз вспомнил мою мамахен, бросившую нас и продавшуюся за деньги какому-то чеху. И я снова подумал: “все вы продажные твари”. Такая злость меня взяла и говорю Зинке:

     – Сними трусики и дай потрогать спереди, тогда завтра свожу в лучший ресторан.

     Закричала она: “Пошляк!” , отвесила мне затрещину, поправила юбку и убежала. Мне как-то нехорошо стало, ушел с вечера домой. Тем более, там Мария Васильевна одна больная лежит, может ей помощь нужна.

     Ключи у меня свои, Гавриловна и горничная давно ушли, дома нет никого кроме нашей болящей. Тихонько отпер дверь, разделся и пошел ее проведать. И там увидел такое…

     Спит Мария Васильевна, но ей, видно, стало жарко, простыня отброшена, ночнушка задралась до самой попы и всю ляжку видно. Стою около ее постели, как очумелый. А в голове: “и у нее все так же, как у наших девчонок, только потолще и поглаже. Значит и она не просто учительница, а ЖЕНЩИНА, ее какой-нибудь мужик будет трахать. А, может, уже трахали, когда она на очном отделении училась.

     Ебал Марию Васильевну, МОЮ Машеньку какой-нибудь студентище, засовывал в нее, а она просила: “… еще, давай еще”! Петька в школе рассказывал, что бабы еще просят, когда мужик их трахает. НЕТ! Маша так не может, она не такая. И к отцу она в жены не набивается, а ведь он достаточно богатый. Значит, не все они гоняются за деньгами. Я не знаю почему, но уверен, что она никому и никогда не давала. Она целка, ц е л о ч к а!

     Неожиданно она пошевелилась во сне и я тихонько ушел…

     

     3. МАША, ОКОНЧАНИЕ ГОДА

     Под самый новый год я подхватила жестокую простуду, пролежала с температурой целую неделю. По этому случаю поменялись мы с ним ролями. Коля приготовит уроки, приходит в мою комнату и читает вслух.

     Почему-то я выбрала “Похождения Тиля Уленшпигеля и Лами Гудзака”. Мне всегда она нравилась – такой сочный народный язык. Но только сейчас заметила, что язык ее не только сочный, но и весьма двусмысленный, а местами просто скабрезный. Ничего не поделаешь, в ту пору все так говорили, смаковали физиологические подробности. Но каково было Коле! Он смущался, спотыкался, пропускал слова. Но после забрал толстый том подарочного издания с собой. Видимо желает без помех насладиться тайным знанием.

     Коля ушел на вечер в гимназию, Виктор Иванович уехал на корпоративную вечеринку. Осталась я дома одна и заснула. А когда пробудилась от какого-то шума, в полусне увидела, что около кровать стоит Коля. Стоит и как-то странно смотрит. Заметил, что я просыпаюсь, и тихонько вышел. Огляделась: Боже мой! Простыню я во сне сбросила, рубашка задралась до того самого, откуда ноги растут. Ну и видок был у меня, в котором воспитанник лицезрел свою гувернантку- воспитательницу.

     Оба мы потом сделали вид, что ничего не произошло. Тем более, что я занялась с ним правилами приличия. Взяла в библиотеке книгу Честерфилда “Письма к сыну” , там почти в каждом наставления юному отпрыску, как себя вести за столом, в обществе, что допустимо, а что нет. Читаю ему вечерами, беседую, поправляю его поступки за столом.

     – Ты уже большой, тебе 15 лет исполнилось, раньше в этом возрасте женились и содержали семью. Поэтому ты, Коля, должен вести себя не как ребенок, а как взрослый мужчина. И дальше все то же, что говорил ему отец, но без ругани, насмешки и оскорблений. Кажется, на него подействовало, он начал исправляться.

     Мальчик растет, мужает, но по-прежнему просит, чтобы я ему читала, когда он вечером уже лег в постель. Слушает и держит меня за руку. Особенно его поразило утверждение Честерфилда, что для джентльмена незаслуженная похвала является самым страшным оскорблением: “В следующем письме я обязательно похвалю твои школьные успехи. И только от тебя зависит – не будет ли это оскорблением”… И опять он принялся расспрашивать об авторе писем и его сыне:

     – Почему нигде в письмах не упоминается его мама?

     – Лорд Честерфилд в молодости полюбил девушку незнатного происхождения, которая и родила его сына. Но жениться на ней он не мог по сословным предрассудкам.

     – Значит, он рос у отца и тот читал ему книжки, рассказывал сказки?

     – Нет, сын воспитывался в закрытой школе, где и жил круглый год. Отец только писал ему нравоучительные письма.

     Это опять наводит Колю на мысли о предательстве родителей.

     – Да как же они могли так поступить! Они его не любили, лучше бы не заводили ребенка.

     – В те времена взрослые не умели предохраняться, потому появлялось на свет так много незаконнорожденных детей. – ответила я. – Хорошо еще, что Честерфилд наставлял сына, оплачивал его обучение и содержание.

     – Нет, он его не любил, – категорически настаивал мой воспитанник, – и сын его потом не мог полюбить. Кругом одни предатели и нечестные люди.

     Ну, что с ним поделаешь!

     Такой рутиной и закончился учебный год. Коля уехал на два месяца в Словению. Я получила трудовой отпуск и еще месяц для сдачи заочной сессии за третий курс. Все-таки Виктор Иванович Ростовский оказался очень порядочным работодателем.

     

     4. МАША ГУВЕРНАНТКА, ВТОРОЙ ГОД

     В отпуск уехала в деревню к родителям. Помогла матери заготовить сено для коровы, работала в огороде. И каждый день слушала ворчание пьяного отца:

     – Когда ты замуж выскочишь? Все прынца ждешь. Вот подожди, выйдешь за прынца-тракториста, будешь под ним голяшки задирать, а он тебя лупцевать по пьяному делу…

     Да, прелести жизни в деревенской глубинке… Тут, и правда, жениха приличного не найти даже богатой невесте, какой я буду через три года. Нет! В город, в город!

     С радостью вернулась в свою комнату в доме Ростовских. Пока Коля не приехал из своей Словении, интенсивно занималась сдачей зачетов и экзаменов. Как ни удивительно, сдала на одни пятерки. Колина классная руководительница Татьяна Ивановна очень меня хвалила:

     – Видите, Машенька, я была права. Вы и учитесь успешно, и воспитанник Ваш дисциплинку поправил, да и деньги немалые заработаете.

     Знала бы добрейшая Татьяна Ивановна, педагог с двадцатилетним стажем, каково мне достается с этим подростком в стадии полового созревания.

     За лето Коля сильно вырос, стал почти на голову выше меня. Физическая сила бурлит в подростке. Чтобы дать ей выход, посоветовала Виктору Ивановичу купить абонемент в плавательный бассейн. И себе взяла абонемент, чтобы не упускать из вида трудно предсказуемое чадо. Я очень боялась, что Коля начнет употреблять наркотики. Каждый раз осматривать руки, искать следы уколов, значит травмировать мальчика, показывать недоверие к нему. А в бассейне руки голые, ноги голые все следы уколов будут на виду.

     Нами арендованы две дорожки в бассейне по два часа в течение четырех дней в неделю. Нагрузка будет порядочная. Приехали в спорткомплекс, переоделись каждый в своей кабинке, сходили в душ и вышли к бассейну. Коля на меня уставился, глаз не может отвести.

     Тут я сообразила, что он впервые видит меня в коротком купальнике, который мало что скрывает. Думаю, и воображение его дорисовывает скрытые купальником подробности. Кажется, мой воспитанник теперь увидел во мне не только гувернантку и воспитательницу, но и молодую девушку, смею сказать, довольно симпатичную.

     Сейчас Коля на распутье, не знает как себя вести в отношении меня. Ко мне – учительнице он часто становился в оппозицию, спорил, хитрил. К Марии Васильевне – рассказчице интересных историй, читающей ему вслух по вечерам, он относился, как к бесполому существу. А сейчас при виде девушки, даже старше его на 6 лет, он просто не знает, как себя вести.

     Возможно, я поступила непедагогично, не одернула его, не подчеркнула разницу между его и моим положением. А надо бы! Без этого наш семейный статус как бы начал сравниваться. Он поднимался в собственных глазах – уже не ребенок, а половозрелый парень, физически сильный, рослый. А я опускалась с уровня учительницы до состояния девушки, живущей с ним в одном доме. Пусть эта девушка значительно старше его, умнее и, может быть, добрее, но она всего только ДЕВУШКА, девчонка, существо социально более низкое, чем он. Кроме того, эта девушка получает у его отца зарплату, является домашним наемным работником, которого можно всегда уволить.

     

     3. КОЛЯ, ДЕВЯТЫЙ КЛАСС

     Я просто обалдел, когда увидел ее в голубеньком купальнике, кажется, он называется Бикини. Купальник ничего не скрывал, а только создавал видимость приличия. Девчонок в купальниках около бассейна было полнО, но только на Марии Васильевне он сидел так в обтяжку. Верхушки сисек не вмещались в лифчике и выступали над ним, как мороженное из вафельного стаканчика. Трусики настолько плотно обтягивали ее попу, что отчетливо видна ложбинка между половинками. И на ходу они шевелились. Наблюдать это было так же потрясно, как под Новый Год, когда я увидел ее голые ляжки.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]