Гипсовая история 5. Часть 1

     По дороге домой я в различных вариантах представлял себе, какую оргию мы с мамой устроим по возвращении. Уж теперь-то, когда мы вроде бы определились окончательно с нашими новыми отношениями, все поочередно мелькающие в голове развратные сцены казались более чем вероятными. Окончательно я в это поверил, когда, осмелившись поцеловать ее в лифте, не только не встретил никакого сопротивления, но получил немалое удовольствие от ее ответных действий. Жаль только, что ехали мы невысоко и недолго.

     Ободренный этим, я уже в холле бросился помогать маме раздеваться, снимая с нее пальто, шапку, помогая расстегнуть сапоги. Мама посмеивалась, принимая помощь, но когда я начал расстегивать молнию на юбке, решительно меня отстранила.

     – Дима, я, конечно, все понимаю… но так тоже нельзя. Потерпи немного.

     – Сколько это – немного? – насторожился я.

     – Ну хотя бы до завтра. Ты же сегодня свое уже получил, а?

     – Мам, я еще хочу… Вот! – я выпятил пах с хорошо заметным бугром.

     – А самому слабо? Как раньше? – она хитро улыбнулась.

     – Ну мам… Это же раньше…

     – Ладно, ладно, все тебе будет. Но попозже. Я устала, дай хоть в себя прийти.

     Против этого возразить было нечего. Мама, раздевшись в своей комнате, быстренько юркнула в ванную, сверкнув белыми ягодицами. Эге, подумал я, да мы теперь дома голыми ходим! Мне, наверное, тоже можно. Сбросив одежду, я с членом наперевес прошелся по квартире, о чем быстро пожалел, дважды чувствительно приложившись кончиком головки об углы. С сожалением одев трусы, что несколько скрыло картину полной моей готовности, я ожидал маму.

     К моему огорчению, из ванной она вышла, закутанная в халат и прямиком отправилась к дивану, включив телевизор. Я, все еще не теряя надежды, пристроился рядом, прильнув к ней всем телом и потихоньку давая волю рукам. Мамина поза – сидя на диване с подогнутыми под себя ногами, не позволяла мне достигнуть всех желаемых мест, но постепенно, под аккомпанемент маминого “Дим, ну не мешай, потом… ” моя ладонь прочно устроилась на ее правой груди. Поглаживая бархатистую кожу и расслабленный, еле заметный на ощупь сосок, я ощутил, как член наливается кровью и помаленьку высовывается из-под резинки трусов. Тугая резинка больно сдавила ствол и я сдвинул ее вниз, освободив одервеневший орган вместе с мошонкой. Мама, заметив мое шевеление, покосилась на торчащий вверх кол.

     – Дим… Ну дай хоть фильм досмотреть… Что ж ты такой нетерпеливый!

     – Мама… – я сделал попытку стянуть халат с плеча и достать грудь – Я сейчас хочу! Я уже давно терплю!

     – Да вижу… – она слегка прикоснулась к раздувшейся головке, отчего член завибрировал, готовясь выплеснуть из себя семя. Мамина прохладная ладошка обхватила ствол, двинувшись верх-вниз.

     – Мам, я не так хочу… – успел сказать я, прежде чем из меня хлынула мутно-белая струя мне же на грудь.

     – Так что ты там говорил? – переспросила мама, выдоив из меня последние капли.

     – Я не так хотел. – повторил я – Я минет хотел.

     – Минет он хотел… Дим, ты хоть понимаешь, что если все твои желания выполнять, я с утра до вечера сосать буду? Без перерыва на обед?

     – Ну уж прям без перерыва… – вообще-то мама была права. Если прикинуть, через какие промежутки времени у меня возникало желание, получалось до неприличия часто.

     – Поэтому, Димка, мы установим строгие нормы – один день – один минет. Ну иногда, по великим праздникам, два. И не спорь!

     Может быть, в другой раз я бы с этим решением и поспорил, но сейчас, освобожденный от излишнего давления спермы на мозги и оттого пребывая расслабленно-удовлетворенном состоянии, делать этого не стал. Поняв, что на сегодня все лимиты выбраны, я поцеловал маму в щеку, стиснул напоследок грудь и отправился спать.

     Следующий день оказался понедельником, мама ушла на работу, я в школу, так что встретились мы с ней только вечером. Конечно, все мои мысли и желания вновь крутились вокруг одного и того же.

     – Мам – начал я, едва успев переодеться – Ты мне обещала. . Раз в день. .

     Она хмыкнула, оглядев меня с ног до головы.

     – Да, я помню. Но к этому правилу есть поправка – раз в день перед сном. Не раньше.

     Что ж, я и так уже почти сутки жду, что значат еще пара-тройка часов? Вполне могу вытерпеть. Если, конечно, мама не будет ходить, как сейчас, в плохо запахнутом халате, демонстрируя ненароком трусики. Вскоре я этого не выдержал.

     – Мам, ты халат-то поправь, чтобы не распахивался! А то я стараюсь, терплю, а тут ты в таком виде! Издеваешься, да?

     – А что не так? – мама недоуменно оглядела себя, подошла к зеркалу, повертелась. – Ну распахнулся чуть-чуть… Я этот халат уже год ношу. Раньше на тебя так не действовало.

     – Раньше проще было. Если совсем невтерпеж – пошел в туалет, передернул и успокоился.

     – А сейчас что мешает? Можешь даже никуда не ходить, я тебе прямо здесь разрешаю.

     – Теперь все по-другому. Теперь это только дразнит, а увидеть хочется больше.

     – Ну хочешь, я халат сниму? Надеюсь, не замерзну за те пять минут, пока ты закончишь со своими мужскими делами. – мама начала развязывать пояс.

     – А белье?

     – Оно тебе не помешает. – мама справилась с поясом и распахнула халат. – Вон, одно название, что белье. Все насквозь светится.

     Действительно, и лифчик и трусики вроде бы были, но эти микроскопические клочки прозрачной ткани не скрывали ничего, напоминая разве что легкую белесую дымку на маминых прелестях.

     – Не, мам, не надо. Я сам все равно не хочу. Я с тобой хочу.

     – Разбаловала я тебя. – вздохнула мама. – Ну не хочешь – как хочешь. Тогда жди.

     Она запахнула халат, на этот раз как следует, чтобы ничего не мелькало передо мной и опять занялась хозяйственными делами. Тем не менее я ушел к себе в комнату чтобы не смотреть на нее, где предался размышлениям о том, как хорошо, оказывается, было раньше, когда мне ничего не светило и я не обременял себя излишними надеждами. И как теперь, когда, казалось бы, ежедневный минет должен сделать меня вполне счастливым в сексуальном плане человеком, мучительно тяжело пережить эти несколько часов. Все это усугублялось тем, что мама была здесь, рядом, в соседней комнате. Казалось, достаточно сделать несколько шагов до нее и она высосет из меня все эти проблемы. Плюс к тому, еще безумно хотелось трахнуть ее не в рот, а обычным традиционным способом. Стоило только закрыть глаза, как передо мной возникал образ мамы, стоящей раком и мой член, медленно входящий в нее. От этих мыслей к паху, где и без того было неспокойно, подкатывала горячая волна, заставляя судорожно сжимать бедра. Помучавшись так часок, я не выдержал и плюнув на все направился в туалет, где практически в пару движений рукой облегчил свое состояние. Сразу стало спокойнее. Вот что бы мне, дураку, сразу так не сделать? Вот нафига было мучиться? – спрашивал я себя.

     Оставшееся время я не выходил из комнаты, занимаясь своими делами. Даже когда мама меня позвала, я выдержал паузу и только потом направился к ней, показывая что несмотря ни на что у меня еще не снесло окончательно крышу на почве секса и я могу себя контролировать. Мама, обнаженная, уже лежала в постели.

     – Что ты долго? То терпеть не мог, то не дождешься тебя. Раздевайся!

     Я скинул одежду и улегся рядом с ней. Член, как всегда, уперся маме в бедро.

     – Нет, не так. Сюда ложись, на спину. – она подтолкнула меня на нужное место. Затем развернулась и стала надо мной на четвереньки. Мамина промежность оказалась над моим лицом, поблескивая в полутьме влагой. Сама она, положив груди мне на живот, поймала губами член и принялась сосать. Понемногу движения ее головы становились все резче, а ноги разъезжались все шире, отчего таз опускался все ниже. Когда ее половые губы коснулись моего лица я уже догадался, что нужно делать. Запустив язык между пухлых складок, я нащупал им клитор и начал вылизывать его. Мама еще сильнее прижалась к моему лицу, заливая его своими соками. Вдруг приятная теснота маминого рта покинула член, оставив его болтаться в воздухе.

     – Дим! – услышал я ее шепот – Ты там не очень увлекайся. А то мне станет не до тебя. Да и укусить могу в порыве страсти. – она хихикнула. И вообще, что-то ты сегодня долго… у меня уже губы болят.

     Я что-то неразборчиво промычал. Спрятав уставший язык, я пытался поймать губами клитор, который к этому времени здорово увеличился в размерах.

     – Неразборчиво ответил, но все равно понятно. – снова хихикнула мама. – Наверное, все-таки сам себя удовлетворял. Ну ничего, справимся…

     Теплые губы опять обхватили член, всасывая его. Мама зачем-то раздвинула мои ноги в стороны. Неожиданно перед глазами у меня появилась ее рука, окунула один палец во влагалище и исчезла. Зачем это она так? Ответ выяснился практически сразу же. Что-то уперлось мне в анус и поползло внутрь, раздвигая испуганно сжавшийся сфинктер.