Фелиста

– 1 –

     Спиридон Мартыныч Кторов

     Был директором конторы

     Главзаготснабсбытзерно –

     Стал он им не так давно.

     Не высокий, средних лет,

     Крупный лоб, красив брюнет.

     Вечно выбрит и отглажен,

     А в плечах – косая сажень.

     Кабинет его рабочий

     Был обставлен ладно очень:

     Стулья, стол довольно скромный,

     Книжный шкаф, диван огромный.

     В коже дверь, на ней запоры,

     На окне глухие шторы.

     Письменный прибор дородный

     И сифон с водой холодной.

     А в приёмной – секретарша,

     Лет семнадцать или старше…

     Месяц – два они старались

     И с почётом увольнялись.

     День от силы проходил,

     Новый ангел приходил.

     Было так и в этот раз,

     О котором мой рассказ…

      * * *

     Сам из отпуска вернулся,

     В дверь вошёл и улыбнулся:

     Дева дивная сидит,

     На него в упор глядит.

     Взгляд прямой, открытый, чистый.

     "Как зовут, тебя?" – "Фелистой.

     У Тамары – бюллетень,

     Я сегодня – первый день."

     "Так, прекрасно!" Спиридон,

     Встал и сделал ей поклон.

     "Спиридон Мартыныч Кторов –

     Я, директор той конторы.

     Тоже первый день в работе.

     Ну. Потом ко мне зайдёте.

     Я введу Вас в курс всех дел."

     Кторов снова поглядел,

     Улыбнулся, поклонился

     И в пенаты удалился.

     А Фелиста вся зарделась –

     Ей сейчас к нему хотелось.

     Чтоб был точный дан приказ,

     Чтоб потом, а не сейчас.

     Здесь прерву я нить рассказа,

     Потому, что надо сразу

     О Фелисте рассказать

     И её Вам описать

     Высока, с приятным взглядом,

     С очень крупным круглым задом,

     С головой – не без идей,

     С пятым номером грудей.

     С узкой талией притом,

     С пышным, нежным, алым ртом.

     Волос – цвета апельсина,

     До сосков – довольно длинный.

     Голос томный и певучий.

     Взгляд предельно злоебучий.

     Здесь замечу непременно,

     Что еблась он отменно.

     Знала сотню разных поз,

     Обожала пантероз.

     Сладко делала минет.

     Всё узнала в десять лет.

     В те года с соседней дачи

     Помогал решать задачи

     Ей один артиллерист –

     В ебле дядя был не чист.

     Доставал он хуй тихонько,

     Гладить заставлял легонько.

     Сам сидел, решал задачи,

     Объясняя, что, где значит.

     Это было не понятно,

     Но волнующе приятно:

     И упругий хуй в руке,

     И ладошка в молоке.

     Арифметика кончалась,

     Платье с девочки снималось.

     И язык большой и гибкий

     Залезал Фелисте в пипку.

     По началу было больно,

     Рот шептал: "Прошу! Довольно!"

     Но потом привычно стало.

     Целки в скорости не стало.

     И за место языка –

     Хуй ввела её рука.

     А примерно через год

     Научилась брать хуй в рот.

     Месяцы бежали скопом.

     Набухали груди, жопа.

     Над пиздой пушились дебри.

     Набирался опыт в ебле.

     А к шестнадцати годам

     Переплюнула всех дам.

     Сутками могла ебаться.

     Ёрзать, ползать, извиваться.

     По-чапаевски и раком, стоя,

     Лёжа, в рот и в сраку.

     С четырьмя, с пятью, со взводом.

     Девочка была с заводом.

     И сейчас она сидела,

     Мерно на часы глядела.

     А в пизде рождалась буря,

     Буря! Скоро грянет буря!

     Ведь Тамара ей сказала:

     "Спиридон – лихой вонзала."

     Сердце билось сладко-сладко

     И пищало где-то в матке.

     Руки гладили лобок.

     Ну, звони, скорей, звонок.

     И звонок приятной лаской

     Позвонил, как будто в сказке.

     Захлебнулся, залился.

     Время же терять нельзя.

     Трель звонка слышна нигде.

     Что-то ёкнуло в пизде.

     И Фелиста воспылав

     К двери бросилась стремглав.

     Ворвалась. Закрыла шторы.

     Повернула все запоры.

     Жадно на диван взглянула.

     Резко молнию рванула.

     И в мгновение была

     В том, в чём мама родила.

     Спиридон как бык вскочил

     И к Фелисте подскочил,

     Доставая бодро член,

     Что кончался у колен.

     А зате он также быстро

     На ковёр свалил Фелисту.

     И чтоб знала кто такой

     Ей в пизду залез рукой.

     Но Фелиста промолчала –

     Ей понравилось начало.

     Улыбнулась как-то скупо

     И схватила ртом залупу.

     Стала втягивать тот член,

     Что кончался у колен.

     Вот исчезло пол-конца,

     Вот ушли и два яйца.

     И залупа где-то ей

     Щекотала меж грудей.

     Спиридон кричал: "Ах, сладко!"

     И сжимал рукою матку.

     Цвета белого стекла

     Сперма на ковёр стекла.

     А глаза её горели,

     Хуй ломал чего-то в теле.

     Кисть руки пизда сжимала,

     Так, что чуть не поломала.

     Приутихли, раскатились.

     Отдохнули, вновь сцепились.

     Вот Фелиста встала раком.

     Он свой хуй ей вставил в сраку.

     А пизду двумя руками

     Молотить стал кулаками.

     А она за яйца – хвать

     И желает оторвать.

     Снова отдых, снова вспышка.

     У него уже отдышка.

     А она его ебёт,

     И кусает, и скребёт.

     И визжит, и веселиться,

     И пиздой на рот садиться.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]