Это же просто игра!

Эдик сидел за компом и бездумно щёлкал по клавишам, «прыгая» с сайта на сайт и сам не понимая, что ищет. Даже любимые игры почему-то не радовали и не увлекали! С досадой вслушивался в весёлый женский хохот, доносящийся из соседней комнаты, и угрюмо хмурился. Мать праздновала сороковой… Нет, не будем называть это страшное для неё число! Ой, оно уже само назвалось!.. Сороковой день рождения. Ю-би-лей! Вообще-то Любовь Сергеевна не любила ни шумных праздников, ни многолюдных весёлых компаний и, отмечая семейные торжества, ограничивалась скромными мини-фуршетами с двумя-тремя давними подругами. Один-два бокальчика шампанского, лёгкий десерт, короткая застольная беседа о делах насущных… И всё. А сегодня – гляди-ка! – разгулялась в честь круглой даты! Хотя вроде бы ничего особенного: компания за столом, как всегда, немногочисленная – сама именинница, тётя Ира и тётя Света (впрочем, какие они, к чёрту, тёти – всего-то на пятнадцать лет старше его?!). Но торчат тут уже второй час, распивают уже пятую бутылку и расходиться не собираются!..

Эдика они тоже звали к себе в компанию (ещё на старте празднества), но он вежливо отказался, сославшись на кучу работы. А на самом деле просто чувствовал себя лишним в таком обществе («Часами молча слушать бабью болтовню?! Да ни за что!»). Он свой праздничный сыновний долг честно исполнил ещё утром – принёс маме кофе в постель (с корицей и шоколадом – как она любит), поздравил с днём рождения, вручил букет из её любимых золотистых роз и заранее приготовленный подарок. Какой-то дорогущий косметический набор (сам-то он не больно разбирался в косметике, но продавщица из бутика презентов клятвенно заверяла, что это – просто «бомба», способная из любой лягушки сделать царевну). Хотя мама и без того выглядела в свои сорок не хуже любой двадцатилетней – по-девичьи стройная, подвижная, румяная, без единой лишней морщинки на улыбчивом овальном личике. И вовсе непонятно было, почему ей так не везло с мужчинами!..

– Ой, девчата, и не говорите! – донёсся из гостиной, где шёл банкет, пьяный, хоть и всё ещё звонкий материнский голос пополам со слезами. – Все мужики – уроды! Одни – голодранцы, без гроша в кармане. Вся ценность у них – между ног, да и та – сомнительная. Только языками трепать умеют, а на деле – пустышки. Другие – жмоты. Трясутся над своими кошельками так, как будто эти кошельки их на свет породили! А в разговорах – всегда один и тот же выпендрёж: «Со мной ты будешь полностью обеспечена! Будешь каждый день чёрную икру есть!» Да чтоб вы подавились той икрой! А где романтика? Где благоговение перед женщиной? Где хотя бы элементарное проявление рыцарства? Чурбаны неотёсанные!..

– Люб, как ты права! – поддакнула Светлана. – Как мы только уживаемся с ними на одном свете?! По-моему, надо им отомстить – за чёрствость, грубость, невнимание! Прямо сейчас! Давайте устроим себе вечер женских утех!

– Лю… Любка, ты – как… Ик-ик!.. Маленькая, чесслово! – забормотала Ирина (эта, кажется, уже набралась по самое не балуйся!). «Романтика» – это марка советского магнита… магнитофона и всё!.. Х… Х-х… Хто это сказал?.. Ну, неважно… В нашем почтенном возрасте думать про романтику, про рыцарей?! Девки, вы шо?! Та не позорьте свои седины! Ик! Ик-ик!

– Воз-ра-жа-ю! Ка-те-го-ри-че-ски! – взвизгнула Светка, зазвенев вилкой о бокал. – Женщина – всегда молода! И в любом возрасте заслуживает почитания и преклонения!.. А в праздник она тем более имеет право расслабиться и помечтать!.. Так, у всех налито? У меня созрел новый тост! Любочка! В этот знаменательный день…

– Короче, Склифосовская! – перебила её Ирина, не терпевшая затяжных спичей и витиеватых фраз. – Шампанка выдыхается!.. Ик-ик-ик!

– Ирка, ты там уже спишь над тарелкой, вот и спи дальше! Не перебивай!.. Да, так о чём я?.. Такую мысль упустила из-за тебя, зараза!..

– В этот…Ик!… Занимательный день… – подсказала «виновница».

– Ага… Точно!.. В этот… замечательный день я хочу пожелать, чтоб тебе всегда-всегда везло в любви! Чтоб у тебя был гарем на тысячу мужиков!.. Да чего там – на миллион!..

– Ну… Ик!.. Ты загнула… – снова пробурчала Ира.

– Спать! – резко рявкнула на неё Света. И продолжила прерванный спич – прежним мягким тоном:

– Чтоб они не смели вставать с колен в твоём присутствии! Чтоб каждую твою лучезарную улыбку, каждое ласковое словцо из твоих уст ловили, как драгоценные подарки! Чтоб от одного твоего гневного взгляда сами собой в штабеля складывались, валились к твоим ножкам и молили о пощаде! Чтоб… Ну ты меня поняла, Люб! Чтоб ты всегда была для мужиков королевой!

– Спасибо, Светочка! – мать звонко расцеловала подругу. – Жаль только, что всё это останется лишь в мечтах. Увидеть такое в реальности нам уже не светит.

– Как это не светит? – вскрикнула «ораторша». – А ну, девки, обуваемся и – на улицу! Ща поймаем первого встречного типка и проверим его на рыцарственность! На колени перед Любочкой поставим, и пусть он ей ножки целует!

– А чего только ей?.. Ик! Ик! – возмутилась Ирина. – А мне? А тебе? Мы шо, не люди?!.. Ик-ик-ик!.. В смысле, не дамы?!

– Дамы, дамы… Кстати, вспомнила… По этикету как положено, когда дам много? Поцеловал ручку одной – целуй и всем остальным!

– Не ручку, а ножку! Ик!

– Правильно! Всем!.. Мы им покажем, где их место!

– Не, а я… Ик-ик-ик!.. не поняла… – снова забормотала Ира. – А чего нам далеко ходить, когда у нас тут уже есть один мужичок?.. В той комнате!

– Ха! А мы про него и забыли! – засмеялась мать. – Эдик! К ноге!.. Эдька! Оглох, что ли?! К ноге, я сказала!

Гостьи захохотали вслед за хозяйкой:

– Эдик! Мама зовёт! Некрасиво отмалчиваться! Не прячься! Иди к нам!

Эдик резко подорвался с места и стремительно направился в гостиную с твёрдым намерением свернуть этот затянувшийся балаган. Но, едва войдя к пирующим и взглянув на мать, остолбенел, едва справляясь со сладкой дрожью, побежавшей по всему телу. Никогда ещё не видел её такой – надменной, гордой, властной! То ли атмосфера праздника, то ли выпитое шампанское (кажется, даже пополам с коньячком), то ли комплименты подруг изменили её почти до неузнаваемости. В блестящем тёмно-синем мини-платьице, со всё ещё аккуратной праздничной причёской она выглядела, словно… королева! И хоть сидела в далеко не тронной позе, – изящно подогнув босые ножки, – но тем не менее…

– Эдь, хочешь стать настоящим мужчиной? – загадочно заулыбалась тётя Света. – Тогда пройди торжественный обряд посвящения! Вот этот кубок – залпом до дна! За присутствующих здесь дам!

И доверху наполнила шампанским хрустальную вазу.

Эдик растерянно взглянул на играющий множеством пузырьков за тонкими хрустальными стенками нежно-розовый напиток. Всё ещё недоумевая, поднёс «кубок» к губам.

– Пей до дна! Пей до дна! – подначивала Света. – Справился? Молодец! Орёл! Гусар!.. А теперь поздравь мамочку, как положено! По-рыцарски! Со всей любовью и верностью! На коленки встань!

Парень почувствовал, как у него внезапно подкосились ноги – то ли от хмеля, то ли от шока. И, сам не соображая, что творит сейчас и что будет делать дальше, он опустился на колени перед креслом именинницы.

– Ну? А дальше? – доселе неслыханным игриво-властным тоном промурлыкала она, шевельнув ногой.

Гостьи замолчали и «подбадривающе» заулыбались.

– Давай, Эдь, не стесняйся! – продолжала Светлана. – Покажи нам, как ты маму любишь! Как ты её боготворишь!

Эдик не шевелился. Не в силах оторвать глаз и поверить в реальность происходящего, смотрел, не отрываясь на стройные белые ножки. Пока одна из них не толкнула его в нос, а пьяный, но строгий материнский голос не произнёс:

– Ну, что ты на них пялишься зазря?! Целуй уже! Тебе же хочется! Я вижу!

– Боится… – пробормотала Ирина.

– Стесняется, – поправила Светлана. – Да ладно, не комплексуй! Тут все свои! Ты ж сам этого хочешь? Правда? Ну! Смелее!

Мать сперва захохотала, а затем нахмурилась и, не стерпев ожидания, резко мазнула его ногой по губам.

– Ну вот, будем считать, что поцеловал! – зааплодировала Ира, едва попадая ладонью по ладони. – Зачёт!

– Нет, незачёт! – возразила Света. – Пусть целует, как положено, и не халтурит! От пальчиков до пяточки! Ну! Давай!.. Не тормози, блядь, а то ща бутылкой в бошку запущу! Шевелись!..

От Светланы Анатольевны, красавицы-интеллигентки, он такого не слышал ещё никогда! И мать не проронила ни словечка в защиту сына, а наоборот – ещё громче расхохоталась! Инстинктивно вздрогнув, он быстро наклонился к маминой ноге и…

Внезапный звонок в дверь заставил встрепенуться всех четверых.

– Это кто? – Светка удивлённо подняла брови. – Люб, ты ещё кого-то ждёшь?

– Наташка, наверно, – отозвалась мать. – Я её тоже приглашала, а она всё отнекивалась. Видно, передумала… Пойду, открою…

– Куда? Сиди! – остановила её Света. – Пусть наш недомужичок отворит дверь новой даме!.. Знач так, Эдька, слушай сюда! Открываешь дверь, падаешь на коленки, говоришь: «Здравствуйте, Госпожа Наталья! Милости прошу!» Целуешь ей туфельки, разуваешь…

– И лабаешь… лапаешь… лопаешь… лобызаешь уже босые ножки! – вставила Ирина.

– Правильно! Каждый пальчик!.. А потом провожаешь её сюда, к нам. На коленях!.. И припадаешь к нашим ножкам – ко всем по очереди! Ты понял? Не, ты меня понял, щенок?! – рука тёти Светы, нежная, беленькая, пухленькая, с длинными тёмно-красными ноготками, неожиданно крепко и больно вцепилась в его тёмно-русые кудри, заставив прослезиться. – А уже потом мы тебя в мужчины посвятим! Ты ж ещё девственник, правда?! И это в двадцать лет! Ай-ай-ай!.. Ну, после этого после этого на всю жизнь запомнишь, как женщин почитать надо! Будет интере-е-есно! Ну всё, пошёл… В смысле, пополз!

И вся троица громко расхохоталась.

– Ой, едрид Мадрид!.. – схватилась за голову Ирина. – Шо ж мы от это творим такое, а?.. И.. Извращенки старые!

– Ирка! – прикрикнула на неё хозяйка. – Не нравится – шуруй домой! А хочешь остаться, так не мешай! Дай бедным одиноким женщинам хоть раз в жизни повеселиться с размахом! Чего ты? Это же просто игра!

– Ик…Иг… Игра? Ну ладно…

– Ир, ты достала уже со своей икотой! Минералки выпей, что ли?

– Ага! – Ирина тряхнула и без того растрёпанными кудряшками и пошарила глазами по столу в поисках «живой водицы». – Как там в той рекламе?.. «Де моя Миргородська»?»..

Эдик, уже почти не слушая их болтовню и дрожа всем телом не то от страха, не то от растерянности, подполз к двери, пугливо оглянулся на гостиную, где всё ещё не умолкал женский смех и… Поднялся! Всё-таки постеснялся новой гостьи, ещё не знающей, что тут происходит.

Дрожащими руками отпер дверь и снова остолбенел – вместо тёти Наташи за порогом стояла эффектная молодая блондиночка в сногсшибательном сине-зелёном макси-платье с разрезом спереди, открывающим стройную ножку.

 

– Привет! – кокетливо улыбнулась она. – Ну вот и свиделись! Узнал?

(Продолжение следует)