Если б не эти ужасные лужи-3

     Просыпаюсь я рано — сказывается привычка из далёкого деревенского детства. Сколько бы ни проспал — проснувшись, чувствую себя бодрым и отдохнувшим. Это потом меня может догнать сон, даже сразу после завтрака, но встаю с постели я очень легко. Чуть-чуть светало. На телефоне — 6: 17. Какая там «шестичасовая электричка»?! .

     

     Она спит. Дышит легко и ровно, почти незаметно. Раскинулась, лежит на спине, голова — немного набок, одна нога лежит совсем расслабленно, другая — согнута в колене и стоит. (Никогда не понимал — как человек может спать, а его конечности могут быть в таком, с виду напряжённом, состоянии) . Простыня скрывает от меня её, обозначая только те места, где прилегает близко к телу: пальчики левой ступни; правое колено; грудь — небольшой, но такой нежный холмик… И внизу живота — маленький шатёр, центром которого был восставший Сашин член. «Нда… , мужская физиология даёт себя знать» — подумал я… любуясь! — «А почему бы и не? …»

     Я тихо-тихо откинул край простыни, разрушая этот шатёр. И опять увидел его. Тонкий, розовый, нежный, с очаровательной головкой… У Саши было всё очаровательное! Губы пересохли… Склоняюсь и прикасаюсь ими к головке… Тёплая, мягкая… сильная! Облизываю губы, чтобы не доставить моей девочке дискомфорта и целую уже смелее. Инстинктивный рывок её орудия требовательно ударил меня по лицу! Я завёлся. Раскрываю рот и обнимаю губами головку её члена. И мне это понравилось!

     

     А дыхание уже не такое незаметное — глубокие, сильные вдохи и облегченные медленные, ждущие продолжения, выдохи. Не знаю — спит или уже проснулась: никак не даёт об этом знать. Опускаюсь ртом чуть ниже — опять вздрагивание члена! Назад, вперёд, опять и опять… Вращаю немного головой по ходу этих движений: дыхание Саши говорит о том, что ей очень хорошо, и я хочу делать ей лучше и лучше… Наконец, опускаюсь до тех пор, пока её головка не упирается в моё горло… Глотка перекрывается этой живой пробочкой полностью, дыхание перехватывает, инстинктивное рвотное движение… Стоп! Дышу носом, отпускает, а я — не отступаю. «Раз уж начал — надо продолжать» — пытаюсь опуститься ещё ниже, убираю язык, стараюсь расслабить горло… Получается! Как же волшебно это чувство наполнения меня ею! Я хочу ещё! Ниже, ещё ниже… И я упираюсь подбородком и носом в её нежный пах с небольшой и аккуратной интимной «причёской». Дыхание Саши уже просто требует: «Продолжай, продолжай! Ну же!!!»

     

     Я и продолжаю. Обожаю, очень люблю, считаю за счастье доставлять удовольствие своей женщине! Её член напрягается в моём горле, тело выгибается, и она начинает извергаться в меня!!! Чтобы не задохнуться совсем, выпускаю это прелестное орудие из глотки, но не изо рта. Она наполняет меня спермой: много, обильно, властно! Наконец всё кончилось… Отпускаю её. Член тут же начинает опадать, отработавший по полной. Рот полон её спермы. Необычный, немного терпкий, какой-то совсем животный вкус… Не хочу терять ни капли. Глотаю всё, без остатка.

     А она — она лежит опять неподвижно, глаза так и не открывались, дыхание выровнялось, и только коленка упала на бедро левой ножки, как бы закрыв от меня то, что только что было в полной моей власти… «Я тоже тебя люблю» — повторяю я про себя слова, сказанные ей ночью.

     А затем встаю, тихонько выхожу, одеваюсь, и иду на улицу с собакой — делать нечего — «мы в ответе за тех, кого приручили».

     

     Полчаса прогулки успокоили собаку и освежили меня. А дома — уже жизнь бьёт ключом: вода льётся из крана, на плите что-то булькает в кастрюльке, телевизор опять врёт про что-то. На кухне порхает Саша: в маечке. короткой расклешённой юбке, туфельках. И в фартуке, конечно!

     — Доброе утро, Серёжа!

     — Доброе утро, Солнце моё!

     — Да, твоё Солнце! — смеётся удовлетворённо!

     

     Привожу в порядок собаку, себя, возвращаюсь на кухню. Вода уже не шумит, кастрюлька отбулькала, Саша накладывает из неё кашу в две тарелки. Подхожу к ней сзади, обнимаю, целую волосы, ушки, шею…

     — А знаешь, мне сегодня утром такой чудесный сон приснился! Хотела бы каждое утро такой видеть! — Оборачивается слегка, смотрит мне в глаза с легкой хитрецой.

     — Значит, тебе понравился этот «сон»?!

     — Даже не знаю… — Лукавые глаза моей любимой убежали в сторону, пряча… пряча желание, я в этом уверен!

     — Ну, тогда, для чего ты разделась? — Вспоминаю я слова другой песни.

     Господи, как же она меня завела!!! Заваливаю её грудью на стол (слава богу — мимо тарелок с горячей кашей) , присаживаюсь, поднимаю подол юбки, подол, который и предназначен дразнить и призывать задирать его, — а трусиков то Саша не надела! Вот жадная, нетерпеливая и влекущая сучка!!! Она сама слегка расставляет стройные ноги — под попкой, меж аппетитных бёдер трогательно висят её яички и член, опустошённые «утренним сном». Я хочу взорваться!!! Но не забываю перед этим нежно поцеловать обе нежнейшие её булочки.

     

     — Возьми меня, милый! Смазка, там… на тумбочке…

     Какая тумбочка?! До неё бежать — целых пять секунд! Я же не хочу терять ни мгновения из отпущенного нам времени! Рядом стоит маслёнка с полурасстаявшим сливочным маслом. Щепотка масла Саше, между ягодиц: «Аххх… «- на вдохе, «Аххх!!!» — на выдохе. И я готов ворваться в неё!

     — Миленький, пожалуйста, только аккуратнее, я же ещё вчера была совсем-совсем девочкой…

     Меня это немного отрезвляет: меньше всего я хочу сделать ей больно. Настойчиво, но бережно раздвигаю членом Сашино колечко: «Оххххх… «- сквозь стиснутые зубы. Всё же, совсем без боли не получилось… Выдох…

     — Да.

     «Да! , Да! , Конечно да, любимая! Я иду к тебе!»

     Пять минут яростной анальной любви я закончил тремя такими ударами, как будто хотел впечатать Сашу в стол… Или сам слиться с нею… Она визжала! Она сотрясалась от удовольствия и оргазма.

     

     Всё. Работа окончена. Мы оба получили друг от друга то, что хотели; то, что всегда будем хотеть…

     Она приподнимается от стола, опёршись руками, выгибает спину и ещё немного дразнит меня своей попой. Я всё ещё в ней. Склоняюсь к ушку:

     — А знаешь, я ведь только что сделал из тебя «булочку с сосиской». С горячей «сосиской»! И поджарил!

     — Ах ты! Ах ты… кулинар!!!

     И опять мы смеёмся вместе, смеёмся от радости, которую доставляем друг другу. А какой повод для смеха может быть лучше?

     

     Завтрак. Уборка по кухне, в которой я ей помог — я хотел в последние минуты быть рядом с ней, настолько близко, насколько это возможно.

     По очереди приводим себя в порядок, переодеваемся. Она для этого ушла со своей сумкой в ванную.

     «Вот и всё» — заныло у меня в груди. «Вот и заканчивается сказка…»

     Через пятнадцать минут выходит. Александр. Саши больше нет. Брюки, рубашка, куртка, в руке — сумка.

     — Сергей, Вы довезёте меня до вокзала? — Взгляд прямой, ясный и твёрдый.

     Ныло, ныло и оборвалось…

     

     Десять минут — и мы у ближайшей станции. Выходит — «Провожать не нужно. «- Сумка на плечо — «Прощайте» — «До свидания. «- Сажусь в машину — в голове карусель, круговорот, опустошение, растерянность… потерянность.

     Рядом, на газоне лёгкий ноябрьский ветер треплет пожухшую, умершую траву… Захотелось вдруг лечь туда, на газон, стать этой травой и пусть меня треплет ветер… Сказка закончилась. Сон — закончился.