Если б не эти ужасные лужи-2. Часть 3

     Теперь я понял, откуда у Саши изящество фигуры и лёгкость… летучесть движений.

     – Пацанов в хореографии было раз в пять меньше, чем девчонок… Нас в студии очень ценили… Вот как раз лет в двенадцать, я обратил внимание – насколько красивы девочки из старшей группы: подтянутые, гибкие, уже сформировавшиеся, волнующие… Я ими восхищался! И… завидовал. Однажды… Сестра уехала учиться в другой город, мама была на работе… Так вот, однажды, я нашёл в шкафу старый Светкин костюм, в котором она занималась в студии. Купальник, тренировочные лосины, балетки… Разделся. Надел костюм – я хорошо знал, как он правильно надевается. Руки тряслись – страшно! Да что руки – всего трясло! Посмотрел на себя в зеркало и… увидел в нём девочку из старшей группы! Тогда я кончил в первый раз в жизни… Я тогда очень испугался, и мне стало жутко стыдно за мою выходку. Быстро разоблачился, привёл всё в порядок, насколько мог, и больше не возвращался к подобным “экспериментам”.

     

     – Серёжа, я не утомила тебя своим рассказом? – Встрепенулась Саша.

     – Нет, Сашка, я очень внимательно тебя слушаю. И мне очень нравится, как ты на мне сидишь. И как устрилось между моих ног твоё хозяйствишко…

     Я улыбнулся ей. Она смутилась, покрасела немного, но затем пошевелила маленько попой вправо-влево, как будто устраиваясь ещё плотнее…

     – К нужному возрасту дурацкое смущение и страх прошли, в старших классах была девочка, влюблённость, романтика… Секса не было тогда ещё, только поцелуи и первые ласки… Но мы разъехались в разные города учиться в ВУЗах и потеряли друг друга. На первом курсе я жил в общежитии. Это был такой отрыв после жизни под строгим маминым присмотром!!! Много общения, дружбы, выпивки, девушек… Тогда и был первый секс, потом второй, третий, и закрутилось. В общем, первый курс я еле закончил. Мама была в ужасе и в негодовании. В ужасном негодовании!!! – Саша опять улыбнулась. – Она решила снять мне отдельную квартиру, чтобы я отвлёкся от компаний и взялся за ум и за учёбу. Да, дело пошло на лад: всё-таки привычка к дисциплине и к труду у меня была выработана. Общение сократилось, первый угар прошёл.

     

     Она замолчала, ей явно что-то пришло на ум… Приподнялась, двинулась немного вперёд, так, чтобы её опавший членик коснулся моего. Удовлетворённо хмыкнув, и, как будто не заметив моего начавшегося возбуждения, она продолжила:

     – На втором… Да весной, на втором курсе я приехал на майские выходные домой. Мама затеяла большую уборку – громадную, генеральную, не уборку а… реконструкцию. Я, в обязанностях мужчины, таскал, двигал, носил, двигал обратно, “К окну!” , “Нет, нет, тут это негодится, двинь правее!” – У Саши так здорово получилось изобразить строгий голос взрослой женщины, что я просто восхитился ею, поймал её ладонь и легонько поцеловал. – В общем, дел было много.

     Кроме прочего, выносил груды старых ненужных вещей – видимо, мама решила капитально обновить… свою жизнь. В одном из пакетов неожиданно заметил тот самый Светкин тренировочный костюм… И что-то во мне взорвалось! Стало жарко, легко и как-то… по-чужому… Я вспомнил восхищение, которое испытал тогда, надев на себя этот костюм… Все пакеты со старыми вещами сестры я прихватил с собой, конечно, по большому секрету от мамы. Это была целая шпионская операция! – Опять довольная и хитрая улыбка.

     

     Вернувшись в город, где учился, я нашёл время и разобрал вещи. Многие из них были уже слишком малы – их пришлось выбросить, но осталось достаточно, чтобы начать мой женский гардероб. Нашлись даже туфли – три пары. Они пришлись мне в пору, потому что сестра была в папу – рослая, а я не слишком-то вырос в 19-ти годам. Впрочем, сто семьдесят сантиметров – вполне нормальный рост для парня, верно ведь?

     – А для тебя – ещё лучше!

     Она слегка меня ущипнула, довольная:

     – Не отвлекай, я ещё не закончила! Нет, я не ухнул с головой в новую жизнь с этим гардеробом. Я не стремился к сексуальным экспериментам. Просто я как-то ощутил, что хочу попробовать перевоплотиться в женщину, в девушку. А это же – не только секс, верно? Я стал пристальнее наблюдать за окружающими молодыми женщинами: как они двигаются, говорят, как ведут себя, и обнаружил, что это не только привлекает меня, как мужчину, но и вызывает острое желание “примерить на себя”. Я стал учиться “на женщину”… Стиль одежды, макияж, причёска… – Она тряхнула копной своих темных курчавых волос, и я обмер, восхищённый.

     

     – Нашла в журнале спортивные упражнения для женской фигуры – я подумала, что кое-где стоит подтянуть, а кое-где – немного выпятить. – Вновь улыбка и дразнящее движение попой по моим бедрам, которое опять начало разжигать во мне топку моей энергостанции.

     – Нет, нет, успокойся, успокойся – сейчас ничего не будет, я хочу отдохнуть!

     Я с готовностью ей повиновался! Оказалось, это тоже чертовски приятно – иногда повиноваться своей женщине, когда она так… так требовательна!

     – Я даже раздобыла гормоны, чтобы грудь моя хотя бы чуточку выросла. Через пару лет, я захотела… Захотела двигаться дальше… Захотела близости с мужчиной… Несколько фоток – без пошлости, но красивых, как мне показалось, регистрация на форуме – и нашлись первые поклонники. Много их потом было… Как это говорил Маяковский: “тонны словесной руды”? Ну, так вот, многие из них были просто озабоченными придурками, кто-то – виртуалами, которые просто дразнили себя разговорами со мной, кто-то даже предлагал встречу за деньги…

     

     Нет, не то… Два-три человека были стоящими. Не спешили, не требовали “показать грудь, показать член, показать попу”. Общались культурно, интересно, с уважением даже… И вот, с месяц назад один из них пригласил к себе в гости: “Жена уезжает к маме, квартира в полном моём распоряжении”. Точного адреса не назвал, конспирировался, видимо… Дал только номер телефона, и сказал приезжать к вашему жилому комплексу. И вот сегодня, ой, нет, – вчера уже – я приехала. Звоню. “Извини, милая, на полчасика задерживаюсь. “Жду. Нету его. Не хочу больше звонить, навязываться… Но холодно, снег этот, ветер, а я не рассчитывала надолго остаться на улице. Пришлось звонить опять. В ответ: “Тут пробка, проехать никак не могу. Подожди меня ещё, пожалуйста”. В конце концов, мне надоело ждать, звоню ещё раз, чтобы обругать этого козла и уехать затем домой, но после нескольких гудков он просто сбросил вызов! Как я разозлилась! Ругаться я не привыкла, и у меня просто не нашлось слов, чтобы выплюнуть всю злость, разочарование и… отчаяние, которые я испытала… К тому же замёрзла уже почти до окоченения, да и ноги промокли… А тут – ты и эта ужасная лужа… Она замолкла, припоминая что-то… – Если б не эти ужасные… Постой, постой…

     

     Ты тот человек, что всегда мне был нужен.

     Но всё конечно, могло быть иначе

     Если б не эти ужасные лужи…

     

     – пропела она тихонько и мелодично…

     Во мне что-то начало происходить. Что-то, оглушающее меня… Я смог произнести только:

     – Но у Земфиры не так поётся…

     – А у меня – так.

     И тут, огромным колоколом у меня внутри: “А ведь она только что призналась мне в любви!!!” И это оглушило совершенно.

     А Саша… Саша легонько, как осенний листок, легла мне на грудь, голова – на подушку рядом, лбом прижалась к моему уху… Моё оглушение немного отступило, рукой я аккуратно приподнял волосы над её ушком и, чуть повернувшись, прошептал ей:

     – Я тоже тебя люблю…

     Её руки сжали мои плечи, лицо прижалось к шее, и она замерла… Я – тоже.

     А потом… Потом она сползла с меня… стекла, испарилась, как утренний туман с земли, повернулась на бок, спиной ко мне, и свернулась калачиком…

     – Саша, Сашенька, что? Что случилось?

     

     Молчание… Жду, ошарашенный, встревоженный и… начинающий что-то понимать…

     – Это не может быть вечно, Сережа. Только до утра… Я не хочу, чтобы кроме меня, ты любил ещё кого-то…

     Ну я же это чувствовал! Глубоко внутри меня оставались крохи рационального сознания, и они говорили мне тоже самое! Любить можно только одну женщину, остальное – обман. Так не должно быть… Что теперь мне делать? Что теперь НАМ делать? Но до утра ещё четыре часа…

     – Утро ещё не скоро. Всё это время – наше. Ты – со мной, а я – с тобой. И никого больше.

     “Калачик” обмяк, расслабился немного и прислонился ко мне…

     И тут оказалось, что я был не совсем прав: Каф, обеспокоенный нашей вознёй и разговорами поднялся и подошёл к нашему дивану, поскуливая и помахивая хвостом.

     – А почему – Каф? Это же короткое имя, не полное?