Эффективное лечение

     Скажу честно, тяга к новым ощущениям в 40 лет до добра не доводит. Хотя все относительно и беда с добром ходят рука обрубку.

     

     Началась эта история с того что желая разнообразить вечернюю мастурбацию я додумался положить яйца на край раковины чтобы крутя попой и немного надавливая своим весом получать больше удовольствия. Дело было под конец зимы, в ванной было прохладно, и за два вечера я капитального отморозил себе простату. Промучившись неделю, когда даже жене стало жалко прикладывается над моей тягой к приключениями на мою буквальную попу, я пошел сдавался на милость уролога в маленькую, частную клинику в тихом квартале Старого города.

     До сих пор судьба меня хранила — лечился редко, метко и от всякой малозначительной фигни. А поэтому свою простату злому, волосатому дяде-доктору не предъявлял и в попу пальцы не пускал. С женой, это дело другое, да и как потом выяснилось баловство это, а не медицинская процедура! Волнуясь, кляня себя за собственный идиотизм и внутренне готовясь к последующим мучениям как к заслуженной каре, я сидел в пустой приемной и ждал врача. С другой стороны я очень гордился собой — ну а как же, наконец, и у меня «это» как у всех, да и еще я сам пришел, потому что смелый и сознательный! Со словами «Проходите, доктор вас ждет» от этих противоречивых мыслей меня отвлекла секретарь.

     

     Доктор у меня хорошая — боевая, немного циничная тетка далеко за сорок, с огромным жизненным и медицинским опытом. Она не купилась на историю о промокших во время прогулки в лесу ногах (снег в этом году выпал в виде гигантских сугробов и так и не сошел до самого конца марта) , вытянула правду, отсмеялась, ласково назвала меня идиотом, и побормотав что-то вроде «два сапога пара» заявила, что массаж простаты это не царское дело, но у нее есть кое-кто подходящий на примете. В смысле что дело это долгое, сеансов понадобится минимум десять и пусть я, мол, договариваюсь сам. Доктор Ольга позвонила доктору Вере и попросила зайти в кабинет познакомился с пациентом. От этой встречи мы оба офигели!

     Я от невероятной удачи — мою простату будет лечить молодая женщина. Оденьте актрису Монсеррат Ломбард (в роле Шарон из сериала «Прах к праху») в белый халат, смойте всю косметику и доверьте ей ее «Первого Настоящего Пациента» — получится очень похоже! Смущенная до крайности, почти пунцово красная, не знающая, куда деть глаза и руки девица лет тридцати. От чего именно в этот момент офигела она я до сих пор не знаю и лишних иллюзий на свой счет не питаю, хотя многим нравится…

     

     И начался мой путь «через терни к звездам». Два раза в неделю, по утрам, я приходил на массаж простаты. Успокою тех, кому это только предстоит — не больно, но и шаловливые мысли в процессе не возникают. Вас ставят спиной к врачу в упор на локти, доктор надевает перчатку, смазывает указательный палец пошлым вазелином и придерживая левой рукой за живот правой разминает то самое «не могу» глубоко у вас внутри. Ощущения нервные, как если бы вам массировали ту точку на локте, которую однажды ударив, великий Даль решил составить словарь живого Русского языка.

     

     Вторая загадка в этой истории тоже имеется. В то утро она пришла, какая-то вся взъерошенная, рассеянная и не выспавшееся. Споткнулась, уронила перчатку, а потом и стеклышко с капелькой для анализа, потом извинялась как школьница, да так что это мне пришлось самому ее успокаивать и снова нагибаться. Разминая мне простату второй раз за это утро, в два раза более сильно и старательно — чтобы «выманить» вторую капельку в замен утерянной, она совсем нечаянно переместила левую руку с живота ниже, к самому члену.

     Вот как это понять — как компенсацию или неуклюжесть? Как бы там не было, мой член все понял по-своему и «встал в хуй». Увидев эту кобру мы оба замерли, я пробормотал извинения, она покраснела, я надел штаны, вышел из процедурной в кабинет и уже взялся за ручку двери как услышал вдогонку довольно властное «Куда вы? Я с вами еще не закончила, присядьте». Какое-то время мы сидели молча. Я как Штирлиц, которого попросили остаться, а она писала что-то в моей истории болезни. Потом она подняла на меня строгие голубые глаза и выдала самое странное предложение в моей жизни.

     

     «Я хочу поговорить с вами о вашей эрекции вовремя сегодняшней процедуры» сказала она. Я судорожно взглотнул, стало страшно как в школе, а доктор Вера тем временем продолжала меня пугать сухой, почти канцелярской речью — «я очень рада, что она сегодня проявилась, это хороший показатель того, что возможно есть еще одна дополнительная процедура, которая может ускорить ваше выздоровление. К сожалению, ее невозможно провести в условиях клиники, если вы согласитесь, то вам придется приходить ко мне домой». В воздухе отчетливо запахало банальным блядством.

     

     Во времена моей первой жены, когда гормоны плотно застилали мне взор и нежно укутывали совесть, я бы трахнул ее прямо в кабинете, но что было — то было. Моя вторая жена оказалась извращенкой куда более тонкой, приучив меня к супружеской верности. Это оказалось так приятно их свежо, что картинка, в которой мой хуй мотает по столу сисястую докторшу, как-то не радовала. Я в тайне так гордился этими ранее недоступными мне моментами — ведь с блядством покончено, ура моногамии добровольной!

     В сорок начинаешь ценить комфорт, и спокойную совесть как его главную составляющею. Как я понял потом, закон сохранения энергии в физике никто не отменял и он, как и раньше гласит — «Блядство никуда не исчезает, оно просто переходит на новый уровень». Заметив в моих глазах что-то этакое, Вера поспешила добавить — «Если вы меня неверно поняли, то хочу вам сразу разъяснить. Процедуру буду проводить не я а…» она сжала край стола побелевшими пальцами, и глядя мне в глаза договорила «… мой муж.

     Под моим руководством и в моем присутствии». Если бы не это последнее дополнение долечивать бы мне свою простату в другом месте. Но вот именно от этих слов сердце глухо ухнуло вниз живота, кровь ударила в барабаны висков и оглушила здравый смысл, а колени стали ватными. В голове короткие мысли в одном ритме с пульсом — «Мне пиздец!» , «А она так со всеми?» , «А как это вообще называется?!» , «Ууу, как все оказывается запущено…» , «Но я ведь не буду с ней физически, а значит не измена».

     О муже ее в тот момент я думал как о неком медицинском аппарате, который будет выполнять все предписания строгого доктора, а я буду подчинятся на всю голову ебанутой медичке! Вера сидела, смотрела мне прямо в глаза и явно не хотела давать шанс соскочить. «Начнем завтра с утра? Как раз между сеансами в клинике получится, вторник и четверг, очень удобно!» сказала она, протягивая мне листочек с домашним адресом. «Ну, у них там, в университете и нравы. Или откуда она такая взялась…» подумал я, взяв листок и сухо кивнув головой. Горло у меня пересохло и ответить я не мог.

     

     Утро застало меня в полу бредовом состоянии, болело все тело как во время гриппа. Листок с адресом превратился в мягкую, замусоленную салфетку, но улицу и номер дома я знал уже наизусть. К тому же я был уверен, что за час до срока она обязательно позвонит. Не представляя, как доеду в таком состоянии, я все же первый отправил смс со словом «буду» как единый ответ на все не выказанные пока ею вопросы и двинулся в путь. Очнулся я у двери доброго доктора, ровно в назначенное время, упершись лбом в дверной косяк и через силу стараясь вздохнуть. Дверь открыла Вера — в серой водолазке, светлых домашних джинсах и теплых шерстяных носках вместо тапочек.

     Она держала в руках чашку кофе, судя по запаху и аппетитной пенке явно из автомата. «Доброе утро, проходите. Кофе вам не предлагаю, это потом» сказала она жестом показав куда можно повесить курку. Выдав мне запаянные в целлофан одноразовые японские тапочки, она повела меня через кухню в глубину огромной, в прошлом явно коммунальной квартиры.

     По пути она положила полную кружку кофе перед мужчиной, сосредоточенно изучающим iPad, и как бы в никуда произнесла — «он пришел» , а мужчина не поднимая головы, также ответил — «ага, десять минут!». От этого невнимания к моей персоне я вдруг почувствовал себя намного лучше — уж очень я опасался липкого соблазнения, мужских поцелуев и всякой групповой муры. Страшнее для меня только черная кожа, латекс и пеньюары со съедобными стрингами. Вот такие у меня комплексы.

     

     Мы прошли через длинную полутемную гостиную с деревянными жалюзи на окнах, через паркетный коридор с двумя комнатами по бокам и зашли в последнею дверь. «Это мой кабинет» сказала доктор, «я здесь действительно работаю. Но в таком новом качестве вы здесь первый». Это была светлая прямоугольная комната с одним окном, выходящем на рябую кирпичную стену. В комнате был компьютерной стол с iMac, микро стерео система на книжной полке озвучивала фон. Медицинскую тему в комнате задавала белая ширма частично закрывающая компьютер и окно, а на середину комнаты была выдвинула низкая и узкая кушетка, как раз для одного человека стоявшего на четвереньках.

     Посередине кушетки было перекинуто обыкновенное махровое полотенце с изображением красных пионов. Вера опустила жалюзи на окне, комната сразу стала уютнее. Показав рукой на ширму, она сказала — «раздевайтесь совсем и идите на кушетку. У вас это первый раз?». Меня так и подмывало по-троллить ее, спросив невинным голосом «А чаво здеся будет, та?» , но я давно все понял и ждал Приключения.