Эффект Островского. Часть пятая. Любовники

     Однажды, я как обычно, подошёл к моей милой маменьке сзади, обнял её и, между поцелуями ушка, стал нашёптывать:

     «Моя любовь к тебе сравнима

     С мерцаньем разноцветных звёзд,

     Когда они, мечтой томимы,

     На душу льют потоки грёз…».

     И тут я почувствовал, как её тело обмякло и чуть заметно привалилось ко мне. Я подхватил мою милую маменьку на руки. Правая ладонь ощутила волнующую шероховато-скользкую гладкость колготок на упруго-податливой мягкости бёдер… Глаза её были прикрыты. Она нежно обняла меня за шею и чуть заметно пошевелила губами, как будто хотела что-то сказать или… подставить их для поцелуя. Я поцеловал мою «спящую» красавицу. Она сильнее обняла меня и я понёс её в спальню, чувствуя как с каждым шагом нарастает возбуждение и жажда обладания…

     На кровати она лежала безвольно раскинув руки и ноги. Я поднял юбку и, не встречая сопротивления, стянул с неё колготки с трусиками. Треугольник кудрявых волос загипнотизировал меня своей таинственной эротичностью. Я наклонился, желая поцеловать нижний уголок этого треугольника, и… почувствовал тот самый аромат, который уже лишал меня разума и воли…

     Не будучи в силах противиться внезапно возникшему желанию, я уткнулся носом между пухлыми наружными губками и… лизнул солоновато-влажную щель… Потом ещё и ещё… Неожиданно я ощутил, как в верхней части влажной канавки появилось некое выпуклое уплотнение… Я легонько всосал этот бугорок, он набух и стал как бы подёргиваться… Маменька издала негромкий стон и потянула меня на себя…

     … Я попытался ввести, возбудившийся до боли, член в желанный приют любовников. Но тут, не открывая глаз, маменька проворчала, как мне показалось, даже чуть-чуть сердито:

     — Стой! . . Ты не туда давишь… Мне больно… Подожди, я направлю, как надо… И надень презерватив… он в тумбочке… в верхнем ящике… Подожди, я достану, а то ты не найдёшь…

     Она, всё так же, не открывая глаз, сунула руку в ящик, пошевелила там ладонью, вытащила плоский пакетик, на ощупь же надорвала и, вытащив содержимое, просунула руки между нашими телами, взялась за мой штырь, умело натянула на него оболочку, и немного сдвинув инструмент вниз, качнула тазом вверх, чтобы перевозбуждённая головка не сбивалась с курса… Она широко развела ножки, для облегчения проникновения, но, как только я дошёл до упора и двинулся обратно, она обхватила своими ножками мои бёдра и надавила на меня пятками, стараясь вогнать меня как можно глубже…

     Когда мы иссякли, она поцеловала меня без страсти, но с любовью, нежностью и удовлетворением. Я прошептал ей на ушко:

     — Мамуленька, я так сильно люблю тебя, что не могу подобрать подходящих слов, чтобы выразить переполняющие меня чувства. Ты даришь мне такое наслаждение, какого я никогда не испытывал и какое я никогда не забуду.

     — Коленька, милый мой! … Я тоже тебя очень люблю… Из-за этого я опять не сдержалась… Ну, что ж… Видно судьба такая… Ну, что ж, тебе ведь это очень нужно… Я понимаю… Да и мне тоже хочется… Ладно… Будем любить друг друга и таким образом тоже… Но, только с противозачаточными средствами… Да, и вот ещё — в постели не называй меня мамой… Зови меня Ксюшей… Мне будет не так совестно…

Страницы: [ 1 ]