шлюхи Екатеринбурга

Джек. Часть 6

     Девочка почти в припрыжку бежала на свой любимый островок. Она бежала вдоль полей и кустов, вдоль оврагов и ям. Она нырнула под своды своей ивы и шлепнулась на землю. Тишина и шелест листвы, а затем вернулись шорохи природы, они из общего шума начали разделятся на сегменты, а после на конкретные отрывки жизни. Она сидела с закрытыми глазами и слушала, как дышит дерево, как урчит вода, как посвистывает в ветвях ветер. Она слушала и представляла эти звуки.

     

     Яна открыла глаза и не вольно посмотрела по сторонам, как будто искала кого-то, но никого не было. Возможно, она обрадовалась, а может наоборот, но после этого, девочка сняла с себя одежду и нехотя пошла в воду. Речка оказалась мокрой, вода как вода, прохладная и мокрая. Она купалась не потому, что хотелось, а потому, что привыкла, а зачем еще приходить на речку если не купаться. Вот она и купалась, а после лежала, отдыхала и загорала, после снова купалась, читала стихи и снова плавала.

     

     Когда прибежал Джек, Яна почему-то обрадовалась, но сердце все же екнуло и сжалось. Собака пробежалась по свойски по маленькому пяточку под кроной дерева, все обнюхала, не стесняясь сунула свой нос в сумку с припасами, повернулась к ней, подбежала, понюхала и как промежду прочим убежала. Она даже не поняла, что это было, может ее и не было, может, она просто спит и стоит проснуться. Она напряглась, но сон не проходил, она чувствовала ветерок и слышала шум природы, значит нет, не спит.

     

     Радоваться собаке смешно, но грусть сменила тревогу. Но, в друг, послышался шелест травы, и среди зарослей камышей появилась морда Джека. Он оглядывался, пристально смотрел по сторонам, наверное представлял из себя охотника, но ловить дичь он не умел, всех пугал. Пес выбежал с кустом камыша и подбежал к Яне. Его хвост не знал покоя, крутился как заведенный, как будто это ни он только, что здесь пробегал. Она обрадовалась его дружескому подходу, его глупой улыбке, тому, что он не забыл ее.

     

     Девочка отошла к дереву, села на покрывала, согнула ноги в коленках и пальчиками, подцепив резинку плавок, сняла их. Сразу стало легко, как будто она сбросила с себя, что-то громоздкое, и душное. Она потянула руки в перед, и, приподняв ножки на пальчиках, сняла окончательно плавки. Ветерок коснулся ее влажного тела. Дрожь прошлась по ней, и стало хорошо.

     

     Она не развела коленки, а наоборот прикрыла из сарафаном. Джек посмотрел на ее действия, подошел по ближе, нагул морду к земле, нюхнул и отошел в сторону. Яна посмотрела на его нерешительные действия и даже расстроилась, но почему. В душе, что-то слабо заныло, как будто ее чем-то расстроили или обидели. Она пошевелила ножкой. Джек встал и подошел по ближе. Некоторое время он стоял не подвижно, наблюдая как бегают муравьи по земле, нагнул к ним свой нос, попробовал нюхнуть, но они похоже ни чем не пахли. Однако он учуял, что-то иное, и его нос заработал. Джек подошел по ближе к Яне, и так знакомо сунул свой нос под коленки.

     

     Можно сказать она ждала этого, и в тоже время нет. Морда просунулась так далеко, что только уши торчали. Мгновение и Яна ощутила его теплый язычок. Она от удовольствия замлела. Ножки сами разошлись в стороны и так сильно, что застонали сухожилия. Подол сарафана лежал на голове собаки, ей захотелось взглянуть на нее, она приподняла его, потянула на себя.

     

     Пес лизал с открытыми глазами, он только мельком взглянул на девочку и тут же продолжил свою работу. На этот раз ей стало приятно не только чувствовать его прикосновения к плоти, но и смотреть, как он это делает. В мыслях Яна назвала Джека, Джекочкой.

     

     На это раз ей даже захотелось продлить свое удовольствие, зачем, она не знала, просто было очень приятно вот и все. Она легла на спинку и вытянулась, отбросив с колен подол сарафана, обнажив бесстыдно свое девичье тело. Джек, не отрывая своего взгляда от Яны, устроился по удобнее, и продолжил свое занятие. Она лежала и получала наслаждения, успокоение, стыд куда-то ушел далеко, да его вообще не было, было только удовольствие и момент жизни.

     

     Ни былой, ни грядущей минуте не верь,

     

     Верь минуте текущей – будь счастлив теперь!

     

     Строчки ложились сами по себе, она их не слышала, но чувства, что были в них, она ощущала всем своим телом. Ее глаза смотрели в небо, что пробивалось сквозь густую листву ивы, оно стало прозрачным и легким. Она видела небо, видела его теплую глубину, видела бездну, и не объятые просторы прекрасного мира. Она готова была, если только смогла бы, вывернутся наружу, лишь бы почувствовать каждой клеточкой это состояние блаженства. Что еще надо человеку? Только наслаждение души и тела.

     

     Она улетела в небо, в это прекрасное голубое небо, так непохожее на вчерашнее и на завтрашнее. Она летела ввысь, огибая облака и туманы страсти, она была где-то там высоко, высоко, и это было так здорово и легко. Она смотрела в небо закрытыми глазами, она видела его внутри себя и поняла, что открыла для себя новый ранее необитаемы цветущий материк, и теперь только она там хозяйка, и только она могла пускать в него своих гостей. Она плавала по волнам, широко раскрыв грудь этой неповторимой голубой энергии души.

     

     * * *

     

     Следующий, а за тем и последующие дни прошли не заметно, они были похожи руг на друга как двойняшки. День начинался в кровати, с ковра, что висел на стене, с солнечных ликов на потолке, а после завтрак и работа. Да именно работа. Яна решила помочь бабушке по огороду, дождей все не было и по этому ее основная забота в эти дни стал полив грядок и деревьев. К обеду ее руки так уставали, что казалось могли достать кончиками пальцев землю. Она падала на траву под сводом крыши, растирала ладони и охала от того, что они ныли от перенапряжения. Отдохнув пол часа она вставала и снова шла поливать, наливала ведров води и разносила его по грядкам. Вода моментально в питывалась, а буквально через час земля высыхала и казалось, что она совсем не поливала землю. Однако листья марковки сразу поднялись, приободрились, оторвали свои длинные зеленные косы от земли и уже торчали высоко.

     

     Яна прошлась в доль грядок, уставшая, но давольная собой, что смогла это сделать, а весером надо еще раз полить. Но однако некоторая листва так и не поднялась, она выгорела на солнце и теперь было бесполезно ее поливать, она уже никогда не подымется. Она прошлась по огороду, довольная собой, вытерла пот со лба и пошла в дом.

     

     Зайдя в комнату она посмотрела на свое раскрасневшее лицо, она сильно загорело, а руки, о боже, какие грязные, да и на лице темные следы от подтеков пота, похожие на высохшие реки. Яна вышла во двор, достала из сарая корыто, в котором еще мама мыла ее в детстве. Дотащила его под навес в хлев и пошла таскать воды.

     

     Ванна наполнялась медленно, казалось конца и краю этому не будет, но она хотела набрать его до краев и плюхнутся внего и растворится в этой прохладной воде. Наконец ванна наполнилась. Яна подошла к двери хлева, закрыла ее на засов, подошла к перекладене за которой все время стояли коровы, но сейчас их не было, они паслись в поле и поэтому хлев был пустой, только мухи летали, да куры бегалди рылись в навозе. Она развязала пояс на платье, пальцы почти не слушались, ладони ныли.

     Она тяжело, приподняла подол, и подняв голову в верх сняла с себя платье. Липкая от пота ткань отстала от кожи, стало легко, но это не помогло, она чувствовала каждой клеточкой грязь на теле. Она разделась, все аккуратно было развешано на перекладене, повернулась кругом, посмотрела в маленькое окошечко, там она увидела улицу, то как по ней идут люди домой. Она отвернулась от окошка и подошла к ванне. Вода отражала темный поталок. Яна слегка пнула ванну ногой, вода заиграла, появилась рябь и через некоторое мгновение все затихло, вода снова превратилось в жидкое зеркало.

     

     Присев на корточки, Яна набрала в ладони воду, она оказалась прохладной, плеснула себе на лицо, брызги попали на грудь и не ожидая, что она такая холодная, ее тело передернулось. Она посмотрела на полную ванну, холодно, не хотелось лезти, но так хотелось смыть с себя эту въевшуюся дневную грязь. Она встала и резко вступила в ванную, не дожидаясь пока холод дойдет до нее, она буквально шлепнулась в воду.

Страницы: [ 1 ]