День Рожденья с продолжением-11. Часть 3

     Лера отперла массивную дверь из морёного дуба, вещи занесли в обширную прихожую. И пока она включала электричество, открывала окна, пока девки по её указаниям раскладывали еду по шкафам и в холодильник, Олежка лежал ничком на застеленном ковролином полу прихожей, около ведшей на второй этаж лестницы с полированными резными перилами.

     Выскочившая на минуту из комнат Марина вдруг ни с того ни с сего поддёрнула Олежку за ошейник, зажала его шею промеж колен и стала стегать его концом цепочки. От острой жалящей боли он запрыгал на коленях, хотя и сдержался чтобы не запросить о пощаде, зная, что это может привести к новому наказанию. Однако через десяток минут в дверях появилась Лера, захлопала в ладоши и возвестила, что следует уже топить баню, а значит надо занести туда дров.

     Обозлившись, Марина пнула Олежку в живот. За цепочку его выволокли из дома, и он почти что скатился с лестницы. Подхлёстывая, погнали за дом, к левой стороне участка, где находился дровяник и нечто вроде “чёрного угла”, где впритык к задней части ограды были составлены ящики со всякими отходами, вырванными сорняками, и в которых это перегнивало вместе с навозом ради удобрения клумб и кустов. Расстояние между задней стеной дома и оградой оказалось немалым. Метрах в пяти от забора были рассажены рядком несколько кустов смородины – то ли “для души”, то ли по старой памяти, когда дача неразрывно отождествлялась с огородом и домашними заготовками. И так же от дровяного сарая была пущена до бани мощёная брусчаткой дорожка. Земля около дровяника и компостных ящиков также была засыпана толстым слоем крупного песка.

     – Это ты про это место говорила, здесь можно поддрессировать его на “унитаз”? – спросила Вероника Леру.

     – Ну да, вон там, поближе к углу, где трава. Только попозже, лучше и не сегодня, – отвечала Лера, и отправилась отпирать баню.

     – И то только “дождик”, не вздумай его кормить говном, потом от него будет очень долго вонять! – добавила Марина, а Женька подтверждающе закивала головой.

     – И не отмоешь запах, пока само не выветрится! – добавила она.

     Дровяной сарай оказался единственным непрезентабельным строением на этом участке. Это был огромный каркас из брусьев, досок и брёвен, с очень покатой сильно свисающей по сторонам крышей из сайдинга, а с боков зашитый сверху и снизу профнастилом, а средняя часть была затянута металлической сеткой, для лучшего проветривания. Задняя его часть, выходящая наружу ограды, служила воротами для въезда самосвала. В одной створке ворот имелась дверца. Впереди вообще весь его фасад затягивался сеткой, и имелся П-образный проход безо всякой двери. Помимо дров там же был сложен всевозможный садовый инвентарь, в ящиках и на полках, либо просто был уложен на широких крюках, навешенных на стену. Высокая поленница дров в несколько рядов занимала только левую сторону, больше половины площади было свободно.

     – Вообще-то в доме есть автономное отопление с электрокотлом, – сказала подошедшая Лера. – Хоть сейчас система и не заполнена водой. Он внизу, под полом. Там же и выход автономной канализации. А на втором этаже, за комнатами, стоит куб с водой, на восемьсот литров, с автоматическим заполнением. Поплавок спускается ниже нужного, и включается насос, поднимется до какой-то отметки, и выключит! Разумеется, ёмкость с аварийным сливом. Есть и душевая, с электронагревателем, от этого ж куба, и водопровод вообще. Но мои почему-то любят и дровяное отопление. В центральной зале у нас камин, есть печка с воздуховодами в стенах, и даже на всякий случай дровяная плита! Потом покажу! Этот участок мы купили когда мне было года три, около четырех. Тут тогда был домишко – курятник с “буржуйкой”, колодец и забор из жердей и сетки.

     Огород, все овощи на нём были! Теплицы! Это уже потом мы прикупили землю где сейчас цветники, когда селюки стали уезжать. Раньше там было пастбище. Сколько здесь было гусей, свиней в каждом доме не меньше десятка, коровы, овцы и козы! Кур – не сосчитать! Меня один раз гусак так хватанул за ногу! И коза хотела бодануть, когда я гоняла козлёнка! Сейчас дачники село поднимают – эту фразу она произнесла с насмешкой. – Из старых остались немногие, из них живёт хорошо вон только “дид Иван”, как его здесь зовут. Он самогонщик, с таким товаром деньги делать можно! А этот дом мы начали строить больше полутора лет назад, только этой весной закончили в настоящем виде! Ну, а ты какого чёрта тут уши развесил? – прикрикнула она на Олежку и топнула ногой. – Швыдче! Поворачивайся, пентюх! Девочки, помогите ему пошевелиться! А то он забыл, кто он и зачем здесь нужен!

     Стоящего на четвереньках Олежку пнули, дёрнули за цепочку и заставили встать на колени спиной к поленнице. На спину ему водрузили “дровоноску” – похожую на короб штуковину, открытую с боков и сверху, в форме перевёрнутой буквы “П”. Сваренная из тонких металлических прутков, изнутри обтянутая тонкой металлической сеткой, она двумя широкими кривыми лапами из лёгких полос металла одевалась на плечи носильщика и плотно лежала на его спине. Марина с Женькой, как самые рослые, стали снимать с поленницы сухие берёзовые дрова и укладывать их в этот короб, пока не наполнили его с верхом.

     – Вставай! Поднимайся на ноги! Ну же! Быстрее! Верблюд! – заорала на Олежку Женька. Он сделал попытку привстать, но как только начал выпрямлять вторую ногу, вес груза потянул его назад, и он снова рухнул на колени и чуть было не “клюнул” лицом в землю. Женька толкнула его ногой в грудь и врезала ему здоровенного “леща”.

     – Кажется, следовало принести сюда плётку! Ну, долго ты ещё там собрался сопеть? Живее поворачивайся, тюлень!

     Олежка на коленях подполз к сетке, и ухватившись за неё скованными руками, начал подтягиваться, и кое-как, с помощью рук, встал на ноги. Немного пригибая плечи, шагнул из сарая.

     – Хиляк! Швыдче! А ну дуй до бани! – крикнула Женька и треснула его по попе палкой.

     Спасаясь от ударов, Олежка побежал бегом настолько быстро, как это позволял висящий на его плечах груз. Женька, несмотря на свою тяжеловесную фигуру, бегала неплохо, и во время пути успела ещё раз десять огреть его. Так он добежал до бани – аккуратного строения, срубленного из оцилиндрованных липовых брёвен, с черепичной крышей и торчащей из неё трубой.

     Там его заставили аккуратно сложить все дрова около изящной печки с камнями на особых выступах-“карманах” и с огромным баком для горячей воды, и погнали обратно. Девки, посовещавшись, всё-таки порешили, что хоть сейчас там дров и хватит с запасом, но всё же лучше сразу ж отнести ещё столько же, и сложить в специальном рундуке под скамейкой в предбаннике. Олежку вновь нагрузили, вновь он поднялся под ехидные прибаутки девчонок. Видимо, его специально, веселья ради ставили на колени, а не нагружали уже стоящим на ногах, видя, каких трудов ему стоит подняться.

     – Живее перебирай ногами, корова! – прикрикнула Женька, и бросилась за ним вслед.

     Спасаясь от очередного удара, Олежка сделал рывок вперёд, слишком сильно нагнулся, ноша перевесила, и он плюхнулся на руки. Короб вместе с дровами перелетел через его голову, поленья разлетелись в разные стороны.

     Под градом палочных ударов, под брань, насмешки и угрозы подошедших девчонок он ползал на карачках, собирая рассыпавшуюся ношу. С огромным трудом всунул плечи в крюки короба, но никак не смог встать с грузом на спине, как ни колотила его Женька палкой и как ни пинали остальные девчонки. Видя, что побои не смогут дать результата, они всё-таки подхватили его под мышки и помогли встать. Вероника подтолкнула Леру.

     – Можно было бы здорово позабавиться! Этот доходяга никогда бы не встал самостоятельно! Надо было взять плётки, и заставлять подниматься! Он бы тут кувыркался хоть до китайской пасхи! Только б и делал, что собирал обратно поленья, и снова летел бы мордой в землю! И всё – под плётками!

     – В следующий раз, не один день здесь будем! Сегодня некогда, впереди веселье позанятней! Одной рукой за две пизды не схватить, в сутках только двадцать четыре часа! – шепнула ей Лера.

     В предбаннике, откинув длинную лавку у стены, он аккуратно разложил дрова в ящик под нею при непрерывных ударах палкой, так же его заставили вымести пол, отнести дровоноску обратно в сарай. А пока Лера, поворачивая то один, то другой кран, заполняла ёмкости водой, пока топилась печка и нагревались вода и помещение, Олежку приковали наручниками к перилам правого крыльца дома, у самой нижней ступени…

     

     Продолжение следует…