шлюхи Екатеринбурга

Демидовы-5. Часть 2

     – Мы с братом иногда подсекаем, как они сексом занимаются.

     – Как? – член у Димки снова был в “боевом состоянии”.

     – По всякому: и лежа, и раком. И мамка на отце верхом скачет. А когда у мамки “менстра” , то она у него за щеку берет.

     Он помолчал и добавил, поясняя:

     – Сосёт. А отец говорит, что наступает “неделя минета”.

     Димка ткнул в одну из фотографий, где здоровый член втыкался в анус женщины:

     – А так он ее трахает?

     – Не, – Жорка мотнул головой. – Они пробовали, но мамка говорит, что больно. И больше не стали.

     После этого они снова промастурбировали, глядя на снимки. Жорка проводил приятеля до подъезда.

     – Смотри, никому ни слова!

     – Ты что? Могила!

     

     Сейчас, не отрываясь и глядя на экран телевизора, где две женщины одновременно втыкали друг в друга длинный резиновый “двойной” член и двигались, как будто трахаясь, Димка взял в рот член товарища. Член был чисто вымытый и пах земляничным мылом (друзья старались тщательно соблюдать гигиену) . Димка двигал ртом, касался головки члена языком. Жорка закатил глаза от удовольствия.

     – Это как понимать?! – как гром среди ясного неба прозвучал грозный голос. Приход димкиной матери – Цецилии Львовны ребята прозевали: Димка вскочил, слегка прикусив от неожиданности член друга, запутался в спущенных штанах рухнул. Жорка тоже вскочил, кое-как натянул штаны, проскочил в коридор мимо ошарашенной “тети Цили” , подхватил ботинки, стоящие у входа и, как был босиком, рванулся на улицу.

     Цецилия Львовна сомнамбулически прошла в комнату, бросила взгляд на экран телевизора, где “действо” было в самом разгаре. Димка стоял посередине комнаты, выпрямившись, словно по стойке “смирно”. Мать подняла с пола пульт, нажала клавишу. Экран погас, видеомагнитофон “выплюнул” кассету. Цецилия Львовна вытащила ее, повернулась к сыну:

     – Я, право, не знаю:

     Она замолчала, подбирая слова.

     – Нет, я правда, не знаю: Как это вы: посмели: Вы совсем:

     Она махнула рукой, направилась к двери.

     – Потом поговорим! – она резко обернулась. – Сиди дома. Я придумаю:

     Она снова не договорила и ушла к себе – в родительскую спальню.

     Весь день после этого Димка безвылазно просидел в своей комнате. От скуки (а до интернета; что до интернета – до обычных компьютеров в начале 90-х было как до Пекина пешком!) он сделал все уроки, в том числе письменные на следующие два дня. Вышел только поужинать. На вопрос отца “чем занимаешься?” пожал плечами, учу уроки, мол. Мать молчала. Он несколько раз бросал на нее виновато-вопросительные взгляды, но безуспешно. Цецилия Львовна словно одела маску бесстрастия.

     Утром, провожая его в школу, она грозно бросила:

     – После уроков немедленно домой! И не дай бог…

     Он обреченно кивнул в ответ.

     У ворот ограды школы его ждал Жорка. Завидев приятеля, он сразу бросился ему навстречу:

     – Ну, что? Сильно влетело?

     Димка пожал плечами:

     – Сегодня все:

     – А кассета где? – поинтересовался Жорка.

     – Мать забрала.

     – Блин! Я ее “на посмотреть” у Лехи Рыжего за две пачки “Мальборо” взял. На два дня. Леха мне голову оторвет, если завтра не отдам.

     Леха – это было серьезно. Леха учился с ними, но был на год старше, здоровый, как лось с пудовыми кулачищами. Его даже побаивался трудовик.

     – Придумаешь что-нибудь, – отмахнулся Димка и мрачно пошутил. – Иди ко мне домой, сам попроси.

     – Ага, – усмехнулся Жорка. – Я вчера от тебя так рванул, что на улицу босиком выскочил. Сообразил, когда метров пятьдесят от дома отмахал. Обулся на лавочке возле фонтана.

     Что Жорка что-нибудь придумает, Димка не сомневался. Жорка был везунчиком. Все его проделки как-то сходили ему с рук. Вот не далее, как позавчера он привязал зеркальце на кроссовок к ноге на уроке алгебры. И, дождавшись, когда математичка Марина Валентиновна, высокая блондинка не старше 30 лет с длинными ногами, носившая юбку до колен, наклонится, проверяя домашнее задание на соседнем ряду, сунул ногу с зеркальцем ей под юбку. От того, что он там увидел, Жорка непроизвольно охнул. Марина Валентиновна обернулась, увидела зеркальце, густо покраснела и бухнулась за свой стол. Весь урок она просидела молча, только дала команду на решение примеров из учебника. После звонка, когда все школьники рванулись в коридор на перемену, она ухватила Жорку за рукав:

     – Зайдешь после уроков. Понял?

     Жорка обреченно кивнул. Но вырвавшись в коридор, потянул за собой Димку. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не подслушивает, он жарко зашептал на ухо приятелю:

     – Прикинь, у нее под юбкой трусики черные узкие-узкие, только щель еле-еле прикрывают. Волосики во все стороны торчат!

     Еще раз оглянулся и добавил:

     – У нее чулки, а не колготки. Прикинь?

     Димка ждал Жорку целый час. Сначала он попытался подслушать, как, по его мнению, Марина Валентиновна “чехвостит” одноклассника. Однако из-за закрытой на ключ двери звуки проходили плохо. Потом уже, когда Димка устал ждать, щелкнул замок, дверь распахнулась, выскочил раскрасневшийся Жорка. Они бегом спустились в раздевалку, переобулись и направились домой. Жорка всю дорогу молчал. На вопросы только отнекивался и мотал головой. У своего подъезда он наскоро попрощался, хотел что-то сказать, но только махнул рукой. Димка успел разглядеть расстегнутый гульфик брюк и подозрительное белое пятнышко на бедре. Жорка поймал его взгляд, почему-то покраснел, развернулся и почти бегом скрылся в подъезде. Димка пожал плечами. Таким он одноклассника еще не видел. “Может, родителей вызвала?” – мелькнула мысль.

     Только он нажал кнопку звонка, как дверь сразу же распахнулась.

     – Заходи! – насмешливо сказала мать, выглянув в коридор. – А своего: друга не захватил случайно? Что ж ты так, а?

     Димка покраснел, поспешно разулся.

     – Иди, обедай! Я тебе там налила, – сообщила она, выходя в зал. – Как закончишь, заходи!

     Как не тянул Димка время, но тарелка супа все равно опустела, кончилось и второе, и компот оказался выпит. Он даже посуду за собой перемыл.

     – Ты там не уснул? – нетерпеливо поинтересовалась мать.

     Димка зашел в зал. Цецилия Львовна в длинном махровом халате забралась с ногами на диван и смотрела телевизор.

     – Заходи, не стесняйся, – сказала она, не отрываясь от экрана.

     Димка с удивлением заметил, что мать смотрит их вчерашнюю кассету. Он встал в дверях, уставился себе под ноги.

     – Проходи, проходи, садись, – заметила мать, уставившись в телевизор. Она бросила взгляд на него, деланно удивилась:

     – Тебе совсем не интересно, да?

     Димка осторожно глянул на экран и потупился снова. Мать усмехнулась, повернулась к нему:

     – Ты мне вот скажи, только честно, – попросила она. – Тебе нравится член сосать?

     Димка покраснел еще больше.

     – Ну, что молчишь? Ты просто можешь сказать – да или нет?

     Димка понял, что отмолчаться здесь не получится.

     – Нет, – тихо ответил он.

     – Что – нет? – настаивала мать.

     – Не нравится, – повторил Димка.

     – Не нравится: – повторила за ним мать. – Понятненько. Стало быть, – словно размышляя, сказала она, – вы член сосете друг у друга по очереди, потому что у вас девочек нет. Так?

     Димка молчал, красный как вареный рак. Мать снова уставилась на экран. Сцена там уже сменилась, теперь уже две женщины обнимались, постепенно раздеваясь, с одним мужиком. Мужик был негром.

     – Ну, хоть сын не педерастом растет вроде бы, – усмехнулась мать. – И то хорошо. Или все-таки педерастом?

     Димка мысленно взвыл. Лучше бы она его выпорола! Ему было так нестерпимо стыдно: Но, несмотря на стыд, в паху нарастало возбуждение – виной всему была эта проклятая кассета.

     – И часто вы: так развлекаетесь? – поинтересовалась мать. Он молчал.

     – Знаешь, проще отцу сказать, чтоб ОН тебя расспросил обо всем, – задумчиво сказала Цецилия Львовна. – А то со мной ты разговаривать не хочешь:

     – Мне стыдно, мам, – выдавил наконец из себя он. – Не надо папе: