Частное видео. Часть 10

     Положив Марину на кровать, Вадим очень осторожно лег рядом на бок. Женщина глядела на него снизу с улыбкой, очень внимательно, чуть изучающее: мол, ну посмотрим сейчас, какой ты любовник!

     

     Наклонился и поцеловал глаза. У Марины замерло сердце: “Господи! И Сережка ласку с того же начинает!” , внутри все затряслось от желания, и она буквально затянула Вадима на себя, горячечно зашептав: “Ваденька, миленький, потом поласкаемся, войди в меня, хочу тебя, хочу, как на пленке увидела, так хочу, войди, хороший, я уже готова, посмотри!”

     

     Потянувшись, намочив пальцы в своем соке, ухватилась влажной рукой за член Вадима над своим животом. Тот был еще не полностью готов, и она лихорадочно, соскальзывая, начала водить по нему рукой, с все нарастающим возбуждением чувствуя, как тот становится сильнее.

     

     В какой-то момент ей почудилось, что Вадиму так возбудиться будет трудно, и она попыталась перевернуть его с себя на спину, чтобы помочь ртом. Но Вадим решительно прижал ее плечи к кровати.

     

     И действительно, он уже был готов вполне. Войти с ходу у него не получилось, она, дрожащей рукой, с трудом найдя его инструмент между своих ног, направила его сама. Он, было, попытался войти не сразу, остановившись у входа, но Марина, обняв его ногами, выгнувшись, с ходу приняла его в себя на полную глубину, почувствовала мягкое давление на шейку матки, на стенки, на растянутый вход, успела счастливо подумать: “Ох, какой большой, такого не было!” – и кончила, чуть застонав, напрягшись и судорожно лаская его стенками пещерки.

     

     Через мгновение очнувшись, почувствовала сначала завораживающую тяжесть мужского тела, придавившего ее к простыне, потом его губы, коснувшиеся ее губ: сладостно, до боли ответила, запустив язык между его зубами. И только тут поняла, что член все еще в ней, заполняя ее, казалось, до отказа.

     

     Вадим начал медленно, осторожно двигаться. “Господи, он же меня порвать боится, такой большой, ласковый, глупышка!” Ощущение было сладостным, но ей хотелось большего, и она движением бедер задала куда более быстрый ритм. Мужчина, заводясь все сильнее, делал все более и более резкие движения, и, остановившись в самой ее глубине, резко, судорожно дыша, хорошо ощутимыми ей, сладкими толчками начал заполнять ее чем-то горячим и влажным, и она опять провалилась во что-то белое, острое и ласковое одновременно:

     

     Падая, где-то далеко услышала свой крик, тихое, на ушко, ласковое: “Тише ты, лапушка, дети услышат” , свое ответное, сквозь сжатые от наслаждения зубы: “Пу-у-усть:” , и все исчезло.

     

     Очнувшись, нашла себя на боку, под рукой Вадима, уткнувшейся носом в его грудь, под своей рукой – его, весь в соке любви, почти совсем ослабший член. От груди приятно пахло – чуть потом, совсем чуть-чуть, ей показалось – больницей, и она потерлась о нее носом, чмокнула, лизнула языком. Вадим чуть хихикнул, и она открыла глаза.

     

     Разъединились, легли на спины. Вадим бережно подсунул под голову Марины руку, чуть прижал женщину к себе, бережно поцеловал в висок.

     

     – Ах ты какая, Маринуль: муль-ти-оргаз-мич-ная: – ласково, чуть слышно засмеялся.

     

     Та сладко потянулась, чуть выгнув вверх лобок.

     

     – Ага:

     

     Чуть помолчала.

     

     – Я не всегда такая была:

     

     – И: давно?

     

     – Не-а: с Сережкой:

     

     Вадим чуть напрягся, ожидая ответа, но, услышав его, расслабился.

     

     – А: ну, тогда это хорошо, даже очень.

     

     Опять прижал ее к себе потеснее, тихо, со смехом сказал:

     

     – А то я уж испугался, может, какой другой мужик тебя недавно до такого же доводил. Только-только себя секс-гигантом почувствовал:

     

     – А ты и есть: вон какой большой, – Марина положила руку на мужское достоинство Вадима, ласково, ладонью вжала мягкую кучку в его пах, чуть повращала. – Порвать меня боялся, дурашка: такой ласковый, теплый, твердый:

     

     – Да не порвать: больно сделать, – чуть смутился Вадим.

     

     – Какое там больно: – совершенно счастливым голосом сказала Марина, и чуть поперебирала пальцами источник удовольствия внизу его живота.

     

     Они ненадолго замолчали. Марина сбегала в общую с детьми душевую, приостановившись под ее дверью и прислушавшись: нет ли там кого, а то, может, Светочка как раз за тем же забежала? Мысль, неожиданно, получилась очень ласковой.

     

     Вернулась. Вадим в полутьме посмотрел на нее с улыбкой, чуть подвинулся, хотя места ей и так было предостаточно. Легла рядом на спину.

     

     – Интересно, как там дети: – сказала, задумчиво глядя в потолок.

     

     – “Как”? Я так думаю, как кролики, – Вадим коротко хохонул.

     

     Марина шутливо ткнула его кулаком в бок и повернулась лицом к нему.

     

     – Расскажи мне про Светку.

     

     Мужчина повернул голову и внимательно посмотрел на нее. Ответил чуть напряженно:

     

     – Про Светку? Что именно?

     

     Марина прижалась к его животу щекой, чуть потерлась.

     

     – Да не про то, как вы вместе спите: Ну спите и спите, обоим хорошо, я, – тут она засмеялась, – все равно лучше сделаю. Если и не лучше, то по-другому точно. Про дочку, – она выделила слово, – расскажи. Все. Как родилась, как росла, что любит, что нет, как болела – мне про нее все интересно:

     

     – Интересно? – все еще чуть напряженно ответил Вадим. И задумчиво добавил: – Ну-ну:

     

     – Ага, очень. И про тебя, и про Светланку.

     

     Марина, все так же поглядывая ему в глаза, терлась щекой о живот. “Так. Кажется, мы в некоторой растерянности. Одно дело, потрахаться по-быстрому, другое – про собственную дочь вот так все выложить полузнакомой, по сути, женщине. Не слишком ли я гоню, а? Ведь, считай, прямая заявка на то, что мне Светка близким человеком станет:” И, чуть погодя: “Да пошло оно все: Мне действительно Светка очень интересна: да и с папой ее: нет, верит он мне, верит, никуда не денется, верит: хочу Светку в дочки!”

     

     Но внутри все сжалось – ответит, уйдет? Только от разговора уйдет или, может, вот встанет сейчас с кровати и: все?

     

     Вадим повернулся на бок, чуть отстранил от себя Марину, внимательно глянул ей в глаза.

     

     – Да, Марин, не такая уж ты тихоня: как мне с ходу показалось, – и вдруг, улыбнувшись, прижал ее к себе. – Только вот мне почему-то и впрямь тебе все рассказать хочется: не знаю, почему. Ну и не надо знать, наверное, лови, как говорится, момент – а то убежит. Или: не убежит, а? – и он с улыбкой, выжидательно посмотрел на Марину.

     

     Та, отстранившись, тоже вдруг став совершенно серьезной, ответила:

     

     – Вадик: не убегу. Тоже: ловлю момент.

     

     Чуть усмехнулась. И тоже повернулась на бок, лицом к нему. Опершись на руку, глядя в упор, ждала приговора.

     

     Вадим помолчал. Откинулся на спину, уперся взглядом в потолок.

     

     – Ну, слушай:

     

     Рассказывал он долго.

     

     Поначалу говорил напряженно, с трудом подбирая слова. Через некоторое время под внимательными, чуть улыбчивыми в нужных местах Мариниными глазами расслабился, начал вспоминать всякие веселые моменты, описывая их образно, подробно, слегка помогая себе руками. Марина начала посмеиваться уже в голос, сначала тихонько, а когда он в красках описал, как восьмилетняя Светка, загулявшись больше нужного на улице, скачками неслась к туалету, оставляя за собой на полу коридора мелкие круглые какашки – засмеялась уже в голос:

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]