Чай из утренней росы. Часть 30

     – Вы осмелитесь. Ну, давайте и тут же попадёте за праздничный стол, никуда больше.

     Чжоу Дунь хмыкнул, пронзительно взглянул на императора, опустил глаза и проговорил:

     – Если император настаивает сам: я его прощаю: извиняю, если хотите:

     – Хочу, мне стало легче, поверьте.

     – Я смею надеяться, император, что мы обязательно продолжим наш “извинительный разговор” , он меня очень заинтриговал, очень.

     – Конечно, непременно: Проводить почётного гостя Чжоу Дуня за праздничный стол!

     Теперь к императору шагнули все четыре министра: Чан Бу, Хуан Ми и Ухай Ли, они натянуто улыбались и кивали, поднося ладони к лицам.

     – Я не верю гла-а-за-а-м! – радостно протянул император. – А мне казалось, что знатные Мандарины на меня в обиде и вовсе не придут!

     – За что нам обижаться на Вас? – торопливо проговорил Чан Бу и выразил на лице полное удивление.

     – Нет-нет, – замахал руками император, – вы вправе обижаться, но и вправе извинить. Мне помнится, что я обещал когда-то повысить вам звания и расширить ваши земли да всё оттягивал, сомневался, несправедливо придираясь к вашим якобы огрехам по Дворцовой службе.

     – Что вы, разве может император быть несправедливым? – заметил Хуан Ми.

     – Может, – ответил император, – я был, к сожалению, таким: не хотел отличить в рисовой шелухе кристально чистые рисенки: Извините меня, достойные Мандарины, простите. Завтра же вам воздастся должное. Хотя зачем завтра? Я сейчас же напишу за праздничным столом приказ к исполнению, и знайте, что отныне щедрая рука императора будет сполна одаривать вас.

     – Император, благодетель, – заголосил Ухай Ли, – позвольте кинуться в ножки! – и крикнул остальным совершенно обалдевшим министрам. – Кидайтесь, олухи, кидайтесь!

     – Никаких “ножек” , Ухай Ли, – остановил император, – никакого подобострастия, – и велел охране. – Проводить почётных гостей за праздничный стол!

     И кланяясь ниже пояса, три министра заспешила за охранником, топая по деревянному трапу, словно ретивые кони.

     А следом подошла очередь и Сан Гуана – толстого и круглого Дворцового лекаря с тихим приятным “врачующим” голосом.

     – Император, – начал он первый и поклонился, – великое счастье быть приглашенным Вами, сидеть за одним столом и слушать Ваши справедливые речи!

     – Перестаньте, Сан Гуан, расслабьтесь, Вы обращаетесь к вашему другу, а с другом надо быть проще, – добродушно сказал император.

     – О, нет, – затрепетал Сан Гуан, – я никогда не осмелюсь называть Вас другом, император!

     – Попробуйте, у Вас легко получится, ну.

     – Нет-нет!

     – Я прошу Вас, для меня это очень важно, очень. Я совсем не приказываю, а прошу, прошу, прошу.

     Сан Гуан собрался с силами и промямлил:

     – Дру: друг:

     – Ну вот, – улыбнулся император, – Вы сбросили тяжёлый камень с плеч и простили меня за грубые слова во время нашей последней встречи, не правда ли?

     – Я: простил императора?! . . О, ВЕЛИКИЙ БУДДА, мне сейчас станет плохо! – и он пошатнулся.

     – Охрана! – позвал император. – Поддержите добрейшего человека и помогите дойти до праздничного стола! Сан Гуан, прошу прощенья, что тогда при встрече не понял ваших опасений за жизнь своих детей и жены, я только этой бессонной ночью осознал ваш справедливый компромисс – написать бумагу, но спасти семью. Если есть благополучие в семье, оно есть и в государстве. Извините и простите:

     Сан Гуан, казалось, ополоумел, он обмяк в руках охраны, улыбнулся как последний идиотик, помахал императору безвольной рукой и ответил:

     – Я Вас простил, император, расслабьтесь! Ха-ха-ха! Я простил императора! Император, а можно мне смешать пиво с вином?! Ха-ха-ха!

     – Конечно, непременно! Можно смешать и вино с пивом, тоже очень вкусно!

     – Благодарю! Охрана: – простонал Сан Гуан, – отведите меня в деревню для сумасшед: э-э-э: за праздничный стол:

     Ван Ши Нан продолжал сохранять осторожность, он неспешно подошёл и сказал:

     – Император, что я вижу? Сан Гуан послушал Вас и сразу лишился рассудка?

     Император спокойно ответил:

     – С той минуты, когда я сделал тебя почётным гостем, Ван Ши Нан, ты стал смел и разговорчив, это неплохо, но ты ошибся. Послушав меня, он получил огромное наслаждение, стал до того счастлив, что его голова до сих пор кружится в завидном блаженстве, словно он смешал рисовое пиво с тростниковым вином. А тебе спасибо, мой старый друг, ты сделал всё, как я хотел, впрочем, ты всегда выполнял мои просьбы, желания, приказы с удивительной точностью и любовью, а я всегда шипел на тебя, незаслуженно обвинял в порочной связи с моей наложницей, грозил сломать кости на железном колесе, угрожал страшной пиалой. Ах, до чего же я был ужасен и жесток, извини меня.

     – Император, можно быть откровенным?

     – Не можно, а должно.

     – Спасибо, – слуга чуть прищурил глаза. – Я раньше никогда не слышал от Вас подобных речей. Мне кажется, Вы что-то задумали:

     Император искренне рассмеялся:

     – Только самое хорошее. Ты настолько напуган прошлой жизнью, что никак не хочешь поверить в новую. Что мне сделать, чтобы ты верил?

     – А вот что, император: только не сочтите за дерзость: разрешите не прикасаться к еде, пиву и вину до тех пор, пока Вы сами не попробуете?

     Император продолжал смеяться, Ван Ши Нан умилял его:

     – Не делай из меня злодея, только не это: Ладно-ладно, хорошо, иди занимай место за праздничным столом и скажи всем, что для общего спокойствия приглашённых я первый отведаю по кусочку от каждого блюда и по глотку каждого напитка. Так устроит?

     – Простите, но именно так устроит.

     – Охрана! Проводить почётного гостя Ван Ши Нана!

     Слуга недоверчиво смерил взглядом здоровенного охранника, поклонился императору и осторожно пошёл по трапу, щупая ногами каждую доску.

     Две сестры-наложницы, словно бабочки, легко припорхнули к ногам императора и учтиво поклонились.

     – Вот они! – развёл руками император, будто хотел обнять обоих. – Вот они, последние, но самые главные! Как редко я вижу вас рядом друг с другом, но теперь вы будете всё время вместе, и никакие прежние конфликты уже не разлучат двух сестёр. Вы должны извинить своего императора за то, что именно он создавал эти конфликты – кому рожать наследника, а кому не рожать: простите меня:

     – Нет-нет-нет, – замахала Май Цзе, – какое прощенье?! О, ВЕЛИКИЙ БУДДА, мы ничего сейчас не слышали!

     – Не пугайте нас, император! – взмолилась младшая сестра Юй Цзе. – Вы просите прощенье у наложниц?!

     – Да, милые девочки, да-да-да. А по поводу наследника вот что: рожать будет Май Цзе, Юй Цзе слишком молода, чтобы понять всю ответственность материнского счастья, – он поднял пальцем подбородок Юй Цзе и глубоко заглянул в глаза, – поживи и наберись женского опыта:

     Старшая сестра Май Цзе была на седьмом небе, она воскликнула:

     – Император, Вы меня простили?!

     – Я принял решение, а сказать “простили” должны вы.

     – Умоляем Вас: не заставляйте произносить это слово, считайте, что мы его сказали, лучше разрешите бежать за праздничный стол, так хочется пировать вместе с Вами!

     – Охрана, проводить почётных гостей за праздничный стол!

     Как только наложницы убежали, к Императору тут же подоспел Инспектор и замер в ожидании.

     – Немедленно отплыть! – серьёзно приказал император. – Быстро!

     – Я оставлю с Вами несколько человек! – торопливо ответил тот.

     – Не надо! Я хочу остаться один!

     – Слушаюсь! – Инспектор заспешил по трапу, высоко поднял руку и резко махнул в сторону дальнего угла причала.

     Оттуда мгновенно появились две лодки с двумя гребцами в каждой.

     Инспектор быстро скрылся в корабле, а проворная охрана убрала за ним трап.

     На причале остался один император, напряжённо глядя за всем происходящим.

     По обоим бортам корабля уже дрогнули вёсла и стали быстро работать, развернув длинный загнутый нос к широким просторам Жёлтой реки:

     В большой корабельной комнате, увешанной картинами речных пейзажей и освещённой небольшими окнами, сидели за праздничным столом жена императора, министры, дворцовый лекарь, слуга и две наложницы.