Чай из утренней росы. Часть 14

     Я хотел взять ледышку, чтобы охладить синяк, но лежавший на подушке мобильник заиграл и отвлёк меня. Определитель номера показал мне фамилию ПЧЕЛИНЦЕВ, быстро поднял с раскладушки и погнал на террасу, я мельком огляделся – увидел десять утра на большом будильнике, спящую на диване безмятежную Наталью и яркий свет начавшегося дня, который давно заполнил комнату, перебивая включённый тусклый торшер.

     – Здравствуйте, Евгений Саныч, – и я плотно закрыл дверь террасы.

     – Привет, Константин Юрич! – бодрым голосом воскликнул главный редактор. – Что с нашим китайским чаем?

     – Закипает, Евгений Саныч! – я постарался ответить тем же тоном.

     – И как думаешь, через недельку вскипит? – спросил он с явной улыбкой.

     – Обязательно!

     – Значит, уложишься в срок?

     – Конечно!

     – Молодец, жду с нетерпением! Как съездил в Петербург?

     – Не совсем удачно, Евгений Саныч! Не тот художник, о чём я думал!

     – И ладно! Для общего развития съездил и нормально! Тут художников на твою тему целая очередь, я тебе говорил!

     – Понял, Евгений Саныч!

     – Добро! Через неделю жду! Рад был слышать твоё отличное ЗДРАВИЕ! – и дал резкий отбой.

     По поводу “отличного ЗДРАВИЯ” он немного ошибся, приходилось накачивать себя, чтобы удачно завершить писанину, уж очень подводили гнуснейшие события личной жизни. Я стукнул кулаком по притолоке двери и громко настойчиво сказал, даже не сказал, а приказал:

     – Писать! Писать! Во что бы то ни стало писать и дописать! Ты понял?!

     Дверь террасы вдруг медленно приоткрылась, вошла Наталья с копной взъерошенных волос и тихо сказала сонным голосом:

     – Не убивайся, Костик. Ты же всё время пишешь и пишешь, и очень хорошо пишешь, и обязательно допишешь, я верю.

     – Это кто тут такая? Откуда тебе знать: хорошо или плохо? Ты что, успела прочитать?

     – Я не читала, клянусь. Я за водой пришла, – и Наталья шатко направилась к чайнику. – Костик, я вчера лишнего ничего ни болтала?

     

     – Не успела, свалилась и заснула: иди-ка досыпать, не раздражай меня с утра:

     – Ой, гадкая водка, воды-воды. У меня во рту, как в пустыне, такая сухота.

     – Сухота – на дорогах, а в пустыне – сухость, тоже мне знаток русского языка. Чему вас только в школах учат?

     Она меня сильно нервировала, я пулей влетел в комнату и взял из шкафа большое чистое полотенце.

     – Костик, какой же ты образованный и умный писатель, – проговорила Наталья, жадно глотая воду из алюминиевой кружки, – и как же тебе здорово в этой пижаме, ты в ней такой домашний, такой хорошенький.

     – Слушай, ты: пей воду и ступай досыпать! Очень прошу тебя!

     И я решительно двинулся обратно на террасу – прямо на Наталью, стоявшую в проёме двери. Она ахнула, отпрянула в сторону и закрыла лицо руками, подумав совсем о другом.

     – Да ты что, сдурела?! Больно ты мне нужна, чёрт бы тебя побрал! – я промчался мимо, завернул на направо и распахнул смежную дверь, ведущую по лестнице на второй этаж.

     Пробежав по ступенькам наверх, я ворвался в ванную комнату, швырнул полотенце на вешалку, хотел открыть воду, но в кармане пижамы снова заиграл мобильник. Я вынул телефон и посмотрел на него.

     Там вспыхнуло знакомое имя – ОЛЕНЬКА.

     Пришлось опять врать, будто радуюсь до глубины души:

     – Здравствуй, Оленька! Здравствуй, дорогая моя!

     – Костик, любимый! Как ты там?! – она играла похлеще меня. – Как же я соскучилась по тебе, по твоим рукам, по твоим глазам, по твоим ласкам, ты просто не представляешь себе!

     – А уж я-то как, если бы ты знала! Когда приедешь?!

     – Через два дня!

     – Наконец-то! Какой поезд?! Я встречу!

     – Нет-нет, сама доберусь!

     Я заранее знал, что она откажется, потому что никакого поезда не будет, а будет машина моего отца из Петербурга в Москву, но я уверенно продолжал свою линию, слушая наглое враньё.

     – Как это сама?! Я люблю тебя и хочу встретить?!

     – Любишь-любишь, только не надо! Я ещё не знаю, какой поезд… а потом с вокзала мы поедем на базу на нашем автобусе! Понял?!

     – Не понял, зачем с вокзала – на базу, вы что совсем “ку-ку”?!

     – Это не мы “ку-ку” , это тренер “кукукнулся” , хочет сразу учинить разборки!

     – Значит, приеду на базу и дождусь тебя! – не унимался я. – Во сколько приехать!

     Её голос нервозно задребезжал:

     – Костик, не надо суеты изо всяких пустяков! Я буду дома около часа дня! Я сама! Если любишь, то пойми – сама!

     

     – Тихо-тихо!

     – Всё, Костик, меня зовут в зал! До встречи! Целую! – и дала отбой.

     Я секунду помолчал, набрал отцовский номер и стал глупо мрачно повторять одно и то же:

     – Целую… Целу-ю… Целую:

     – Я тоже, сын мой! Но почему так немило?! – пробасил голос.

     – О-о, привет, родной! Ты совсем загулял, отец, а потом ещё претензии: “почему так немило”! А почему не звонишь?!

     – Хотел звонить, не вру, но эта бесконечная тусовка, пьянки, вылазки на природу окончательно закрутили, а Миша Саенко просто какой-то неугомонный тип!

     – Как выставка?!

     – Шедевр двадцать первого века! Безумно смелое откровение! Вернусь, расскажу, сын мой!

     – И когда вернёшься?!

     – Думаю… через два дня!

     – Ну, надо же! – удивился я вполне правдоподобно. – И Ольга через два дня!

     – Да ты что?! – засмеялся он и радостно заорал в трубку. – Невероятное совпадение! Не может быть?!

     – Может, отец! Она недавно звонила!

     – Прекрасно! Цирк-шапито собирается снова: акробаты и клоуны, птицы и звери!

     – Ладно-ладно, слушай… клоун: во сколько приедешь?! Хочу быть дома и встретить, как положено!

     – Ах, похвально! Вот это – сын: “ВСТРЕТИТЬ, КАК ПОЛОЖЕНО!” : Жди, часам к трём буду!

     – Отлично, отец! Всё! Спешу! Пока! – и дал резкий отбой, убрав мобильник в карман, потому что разговаривать дальше было тошно, а затем прошептал сам себе. – Жду, циркачи мои, приезжайте, с нетерпением жду…

     Чисто выбритый, освежённый душем и почти одетый, я стоял на террасе, допивал кофе и поглядывал на диван, где спала Наталья.

     Сунув ноги в ботинки и нацепив куртку, я вышел из дома и закрыл дверь на два замка:

     Как только мои шаги закончили стучать по ступенькам, Наталья сбросила одеяло, вскочила с дивана, метнулась к тюлевой занавеске окна и осторожно начала наблюдать.

     Моя машина стояла у ворот, а я спешил по тропинке участка к высокой калитке, быстро открыл её, и тут же влетели четыре породистых здоровенных овчарки, а за ними следом вошёл сторож в длинном плаще защитного цвета. Собаки бегали, носились друг за другом, а мы со сторожем пожали руки и стали беседовать.

     – Интересненько… – проговорила Наталья, продолжая следить.

     

     Я достал из кармана деньги, отсчитал, отдал сторожу и кинулся к воротам, он мигом догнал меня и услужливо помог распахнуть. Сказав ещё

     пару слов и дружелюбно хлопнув его по плечу, я нырнул в машину и рванулся за ворота, скрылся.

     Собаки кинулись за мной, но громкий хозяйский окрик вернул их на участок, сторож торопливо закрыл ворота на засов, широко расставил ноги, закурил папиросу и внимательно посмотрел на окно, за которым стояла Наталья.

     – Глупо, – сказала она и отошла на середину комнаты, – было бы очень глупо, Костик, бежать от собственной дачи, своего хозяйства и лесных просторов, я никуда отсюда не стремлюсь, хоть сторожи меня сотнями собак, дурачок…

     На моём рабочем столе к великому несчастью мелькал монитор ноутбука.

     Наталья смело шагнула к нему и радостно воскликнула:

     – Ой! Опять забыл выключить! Который раз! . . Видит Бог – я не виновата! Костик, ты сам забыл! Не виновата я! – она потёрла руки, села на стул, примостилась поудобней и с нетерпением нажала клавишу. – Так-так-так: