Больничная история (инфантилизм). Часть 18

     Наташа осторожно опустила мои ноги вниз.

     – Полежишь так две минуты и можешь слезать со стола и бежать на горшок, – сообщила мне Юля.

     – Какой горшок? – усмехнулась Наташа, – Пусть делает все тут, на столе.

     – На марлю у себя под попой? – улыбнулась Юля.

     – Ага, – кивнула Наташа, – Как все малыши.

     Я принялся, как загипнотизированный, наблюдать за стоящими на столе песочными часами – готовый бесконечно терпеть мучительное давление в животе – лишь бы меня не заставили какать на столе как грудного.

     – Ну что, задирай ему ноги, – сказала Наташа Юле после того, как упала вниз последняя песчинка.

     Оказавшись в знакомой беззащитной позе с задранными ногами, мне пришлось напрячься изо всех сил, чтобы удержать воду внутри.

     – Чего ты ждешь? – недовольно обратилась ко мне Наташа, – Какай!

     – Может на него клизма не подействовала? – пожала плечами Юля.

     – Ага, не подействовала! – усмехнулась Наташа, – Из упрямства терпит. Но мы знаем, как с этим упрямством бороться.

     Увидев, как Наташа ткнула носиком клизмы в мыльницу, я понял, что медсестра собралась этим наконечником меня дразнить – точно так же, как она пять минут назад дразнила другой резиновой грушей трёхлетнего Сашу.

     – Кто тут капризничает и отказывается после клизмы какать? – шутливо спросила Наташа и я почувствовал, как что-то уперлось в мою чувствительную дырочку.

     – Пробуешь Димину дырочку на прочность? – усмехнулась Юля.

     Наташа принялась ритмично тыкать клизмой мне в попу. Мне удавалось терпеть, хотя с каждым тычком наружу просачивалась вода. Помучив меня так где-то полминуты, Наташа взяла в руки мыло и в следующую секунду я почувствовал очень неприятное пощипывание в попе.

     – Трешь дырочку в попе куском мыла? – улыбнулась Катя, – Я своему обычно мажу ее шампунем.

     Медсестра снова принялась тыкать мне в попу посторонним предметом. “Мылом” – догадался я, из последних сил борясь с нестерпимым позывом по-большому. Казалось, что каждое следующее прикосновение к моей чувствительной дырочке вынудит меня покакать.

     – Похоже твои приемы на такого большого уже не действуют, – усмехнулась Юля.

     – Сама поражаюсь, как он до сих пор терпит, – сказала Наташа.

     – Не надо терпеть, солнышко, – ласково обратилась ко мне Юля, – Покакай на марлечку, как остальные детки.

     – Давишь на сознательность? – скептически улыбнулась Наташа, – Смотри, мальчишка после твоих слов еще сильнее напрягся.

     – Ага так напрягся, – согласилась Юля.

     – И как заставить его расслабиться? – вздохнула Наташа.

     – Предыдущие медсестры делали это щекоткой, – улыбнулась Вика.

     – Ага, Оксана щекотала мальчишке яички, когда он отказывался ходить на горшок, – вспомнила Оля.

     – Так он у нас оказывается боится щекотки, – оживилась Наташа, – Сейчас проверим.

     Почувствовав, как Наташа легонько трогает мне мошонку, я отчаянно задрыгал ногами от острой щекотки и, не удержавшись, чуть-чуть покакал.

     – Вот так, молодец, – похвалила меня Юля.

     – Действительно щекотка сразу помогла, – улыбнулась Наташа.

     – Чего остановился? – обратилась ко мне Юля, – Надо еще покакать.

     – Можешь еще выше задрать ему ноги? – попросила Наташа, – Хочу кое-что попробовать.

     Юля до отказа задрала мои ноги, прижав мне колени к груди.

     – Ага, вот так, – кивнула Наташа, – Чтоб выпятил свои мальчишечьи приборчики, как напоказ.

     – Действительно выпятил все вперед, – засмеялась Вика.

     Я с опаской косился, как Наташа намыливает пластмассовый наконечник клизмы.

     – Не хочу, чтоб он понемногу все выпускал, – пояснила она второй медсестре, глубоко засунув мне в попу клизму, – Надо, чтоб залпом наложил кучу.

     Наташа подмигнула Юле и принялась шевелить клизмой у меня в попе. Если б не эта груша, я б точно наложил кучу, потому что уже не мог терпеть. Но медсестра продолжала меня мучить, не давая освободиться от содержимого попы. Вдобавок она снова начала щекотать мне мошонку.

     – Как сразу задрыгал ножками, – улыбнулась Наташа, играясь пальцами с моими яичками.

     – Видела бы ты, что он обычно вытворяет во время мазанья детским кремом, – засмеялась Катя.

     – Особенно сегодня утром, – со смехом вспомнила Оля, – Сначала дрыгал ногами, а потом взял и пустил фонтан.

     Все дружно расхохотались.

     – Уси-муси-пуси, – приговаривала Наташа, продолжая щекотать меня между ног, – Где у маленьких мальчиков самое щекотное место? Вот тут, за яичками?

     – Ага, – улыбнулась Вика, – Смотрите как задрожал.

     – Прекрати, Наташка, – сжалилась надо мной Юля, – Мальчишка уже покрылся гусиной кожей.

     – Хочу еще немножко его помучить, – сказала Наташа, – В наказание за упрямство. Будет знать, как терпеть после клизмы. Пусть скажет спасибо, что вторую ему не поставили.

     Чужие пальцы снова скользнули мне за яички.

     – Ну что, готовы? – улыбнулась Наташа через полминуты и буквально выдернула наружу клизму.

     Сразу громко наложив под попой горячую кучу, я подумал, что Наташа прекратит меня щекотать, но медсестра по-прежнему продолжала трогать мою мошонку.

     – Так смешно какает, – улыбнулась Вика.

     – Ему с этим номером нужно в цирке выступать, – со смехом заметила Катя.

     – И не говори, – засмеялась Оля, – Дрыгает ножками и какает.

     – Сейчас еще и фонтан пустит, – уверенно сказала Наташа.

     Словно в подтверждение ее слов я начал писать, вызвав у взрослых смех.

     – Откуда ты знала? – улыбнулась Юля

     – Что, не видела, как у предыдущих все было? – усмехнулась Наташа, – Малыши всегда писают сразу же, как сходят по-большому.

     – Ага, я у своего стараюсь дождаться струйки, когда держу над тазиком, чтоб покакал, – сказала Марина.

     – И я обязательно жду, пока пописает, когда сажаю на горшок по-большому, – добавила Катя, – Один раз не дождалась и начала вытирать Сереже попу, так он прямо в тряпочку покакал.

     – Ага, нельзя поднимать с горшка, пока не пописал, – сказала Вика, – Ну а если пустил струйку, тогда действительно все.

     Весь красный от стыда, я продолжал вовсю писать.

     – Такое впечатление, что никак не может выписаться, – улыбнулась Аня.

     – Это ты для нас с Юлей стараешься? – засмеялась Наташа.

     – Ага, и вправду так старается, – со смехом согласилась Катя.

     – Наверно потому, что Наташка его до сих пор щекочет, – улыбнулась Юля.

     – Точно, – засмеялась Вика, – Продолжает щекотать мальчишке яички. Так прикольно.

     – Приколы – это конечно хорошо, – усмехнулась Наташа, – Но главное, нашли способ бороться с Диминым упрямством. Теперь мы знаем, как заставить его делать детские дела, когда положено. И маленькие, и большие.

     Стряхнув с моей письки последние капли, Наташа вытащила у меня из-под попы марлю.

     – Подержи мальчишке ножки, – попросила она Юлю, – Сейчас вытру ему попу.

     Наташа взяла из стоящей на столе миски плавающую там тряпочку и начала старательно вытирать мне попу.

     – И писюнчик тоже, – сказала она, занявшись моей писькой, – А теперь помажем между ножек детским кремом.

     Я обиженно поджал губы в предчувствии неприятной процедуры.

     – Что скривился? – улыбнулась Наташа, выдавливая на пальцы белый крем, – Всех деток надо хорошенько мазать на ночь кремом от опрелостей. Особенно таких как ты.

     – Как покраснел, – с улыбкой сказала Юля, – Да, да, Дима. Таких, как ты – кто писает в постель.

     Наташа принялась щекотно мазать меня кремом.

     – Ох, как мы боимся щекотки, – засмеялась она, скользя пальцами по моей мошонке.

     – Ага, так дрыгает ногами, – улыбнулась Юля.

     Слушая, как возившиеся со мной девушки принялась обсуждать, где у меня самые щекотные места, я с обидой понял, что Наташа, как и большинство предыдущих медсестер, попросту дразнит меня щекоткой.