шлюхи Екатеринбурга

Больничная история (инфантилизм). Часть 12

     Несколько раз встряхнув мою письку, Света вытянула из-под меня мокрую марлю.

     – Можешь опускать ему ноги, – сказала она Тане, отодвинув детский горшок в сторону.

     Я с нетерпением ждал, когда мне дадут трико с трусами. Или одна из медсестер оденет их мне, как малышу, раз им так нравится постоянно меня раздевать и одевать. Но Света, сняв меня со стола, тут же забрала всю мою одежду – включая ту, что лежала в тумбочке.

     – Походишь до обеда с голой попой, – улыбнулась медсестра, – В наказание за упрямство. Отдам штанишки только после того, как сходишь в следующий раз на горшок.

     Услышав сдержанное хихиканье молодых мам, я густо покраснел.

     – Правильно, – поддержала Свету Таня, – Не одевай штанов, пока не сходит в нашем присутствии на горшок.

     – Ага, пусть походит с голой попой, – улыбнулась Вика, – Может это отучит его стесняться. А то так от всех прикрывается.

     – Конечно надо отучать стесняться, – согласилась Марина, – Раз в палате для малышей, пусть привыкает все делать, как они. Ясельные дети не стесняются взрослых. И вообще что это такое – стесняться в больнице врачей и медсестер!

     Я обиженно вздохнул и подошел к своей кровати, собираясь залезть под одеяло, но Света его тоже забрала.

     – Какой хитрый, – засмеялась она, – Я тебе сказала ходить с голой попой, а не прятаться под одеялом.

     

     Час без трусов показался мне вечностью. Как назло, в палату постоянно заходили посторонние люди: незнакомые медсестры с врачами, подруги и сослуживцы мам и т. д. Увидев меня, все начинали насмешливо улыбаться и выяснять, как я попал в палату для малышей. Разумеется пятеро молодых мам тут же вспоминали все мои конфузы. В открытую никто надо мной не смеялся – просто тихонько хихикали, периодически бросая на меня любопытные взгляды. Вынужденный слушать охи и ахи по поводу моих мокрых штанишек, я не знал, куда деться от стыда. Наконец, минут через 10 после обеда, медсестры разрешили мне лечь в постель и накрыться одеялом.

     

     Дневной сон обошелся без происшествий.

     – Вставай! – бросила мне Таня, опустив решетку детской кроватки.

     Я проснулся сухим, но все равно стеснялся вылезать из-под одеяла, потому что по-прежнему был без трусов.

     – Не слышал, что я тебе сказала? – повысила голос Таня и, подойдя к моей кровати, сдернула с меня одеяло.

     – Сухой? – поинтересовалась стоящая у пеленального стола Оля, – Или снова описался?

     – Вроде сухой, – ответила Таня, пощупав подо мной простынь, – Что ты лежишь, Дима? Вставай и марш на горшок!

     Таня потянула меня за руку и, заставив встать с кровати, тут же поставила у моих ног детский горшок.

     – Давай, писай! – приказала медсестра, – Наверно так после сна хочешь по-маленькому.

     Я густо покраснел.

     – Не надо терпеть, – ласково сказала мне Таня, – Давай, солнышко. Я же вижу, что ты хочешь писать.

     – Я не хочу, – смущенно соврал я, хотя самому действительно хотелось по-маленькому.

     – Ага, так я тебе и поверила, – усмехнулась Таня, – Кого ты пытаешься обмануть?

     Медсестра присела передо мной на корточки и принялась массировать мне низ живота.

     – Всем деткам полагается сразу после сна сходить на горшок, – продолжала ласково уговаривать меня Таня, поглаживая мой живот.

     Понимая, что она от меня не отстанет, я сдался и решил пописать в горшок, но тут в комнату вошла Маша – красивая медсестра, в которую я был тайно влюблен – если конечно можно так назвать чувства семилетнего мальчишки к восемнадцатилетней девушке.

     – Чего уставился? – улыбнулась мне Маша.

     Я и вправду не мог оторвать взгляд от симпатичной девушки. Заметив, что она рассматривает меня между ног, я вспомнил, что стою без трусов, и, густо покраснев, прикрыл пах. Было ужасно стыдно, что Маша застала меня в таком виде, еще и стоящим перед горшком.

     – Вот уж кого не ожидала тут увидеть, – улыбнулась Маша, – Это же мальчишка из пятой палаты. Что он у вас делает?

     – Не видишь, стоит перед горшком, – усмехнулась Таня, – Уговариваю сходить по-маленькому.

     – Это и так понятно, – со смехом сказала Маша, – Почему он стоит перед горшком с голой попой.

     – Перевели к нам потому что постоянно писает в постель, – объяснила Таня, отвечая на Машин вопрос, – Хорошо, что хоть сейчас проснулся сухим. Я, понятное дело, сразу же поставила перед горшком, чтоб сходил после сна по-маленькому.

     – Ему вроде семь, – неуверенно сказала Маша, – И что, вместе с вашими малышами пользуется горшком? Смех, да и только.

     – Чё ты смеешься? – серьезно посмотрела на Машу Таня, – У нас всем положено пользоваться горшками. С Димой, кстати, больше всего хлопот. Никак не хочет вовремя ходить на горшок.

     Таня приподняла мне письку, заставив еще больше покраснеть от смущения.

     – Пись-пись-пись, – начала ласково приговаривать медсестра, – Кто сейчас пустит струйку в горшочек.

     – Уговариваешь его, как ясельного? – засмеялась Маша, – Я пожалуй пойду, а то твой мальчишка меня так стесняется. Смотри, как покраснел. При мне ты его точно не уговоришь пописать.

     – Вот еще! – фыркнула Таня, – Не надо никуда уходить. Мы наоборот приучаем Диму не стесняться и ходить на горшок в присутствии взрослых.

     – И вправду, – согласилась Маша, – Ты, Дима, сейчас в больнице. Так что нечего медсестер стесняться.

     – Давай, – снова принялась уговаривать меня Таня, – Покажи нам, как ты умеешь писать в горшочек. При мне ты уже пускал фонтанчик, а Маша еще ни разу не видела. Ей, уверена, будет очень интересно посмотреть.

     Маша снова тихонько засмеялась. Таня ласково уговаривала меня, как малыша, еще пару минут, но так ничего и не добилась.

     – Знаешь что? – раздраженно сказала она, – Устала уже тебя уговаривать. Если не хочешь пользоваться горшком, сейчас, как Света, положу на стол и заставлю писать лежа на спине с задранными вверх ногами. Тебе наверно на столе, как грудному, больше нравится.

     Бросив на Таню испуганный взгляд, я тяжело вздохнул и начал писать.

     – Вот так, молодец, – сразу похвалила меня Таня, – Как мы хорошо писаем.

     – Вы всем мальчикам так писюнчики держите? – насмешливо спросила Маша, – Семилетний наверно и сам с этим может справиться. Или боишься, что мимо горшка промахнется?

     Медсестры дружно засмеялись, еще больше вогнав меня в краску.

     – Всё? – с улыбкой спросила Таня, стряхнув с моей письки в горшок последние капли, – Смотри, Маш, как он наполнил горшок. А так упирался и кричал, что не хочет.

     Таня дала мне трико с трусами.

     – Можешь одеваться, – сказала она, – И чтобы больше никаких проблем с горшком у нас не было!

     Я быстро оделся.

     – Слушай, а где Светка? – неожиданно поинтересовалась Маша.

     – На комсомольском собрании, – ответила Таня, – Мне, кстати, тоже надо туда бежать. Галина Викторовна так не любит опоздавших. Впрочем у меня уважительная причина.

     – Не перевариваю эту стерву, – буркнула Маша и обе медсестры направились к двери в коридор.

     – Оставляю Диму вам, – сказала Таня молодым мамам перед дем, как выйти из палаты, – Пожалуйста следите, чтобы он регулярно ходил на горшок: и по-маленькому, и по-большому.

     – Не волнуйся, проследим, – с улыбкой пообещала Оля.

     

     Прошло полтора часа.

     – Затянулось у них собрание, – проворчала Марина, – Хотя б одну медсестру могли оставить в палате.

     – Да ладно тебе, – сказала Оля.

     Отсутствие медсестер действительно было очень подозрительным. И Аня с Викой тоже куда-то ушли, попросив оставшихся мам присмотреть за их малышами.

     – Что распукался? – с улыбкой спросила Катя своего двухлетнего сынишку.

     – Похоже кому-то пора на горшок по-большому, – засмеялась Оля.

     – Сейчас посажу, – сказала Катя, принявшись стаскивать с Павлика колготки, – И тебе, Саша, тоже не мешает покакать. Быстренько иди ко мне.

     Трехлетний Саша послушно подошел к Кате.

     – Давай снимем колготы, – улыбнулась молодая женщина, – Оль, можешь принести мне Сашин горшок? Он вон там стоит.

     – Под его кроваткой? – уточнила Оля и принесла Кате салатовый детский горшок.