шлюхи Екатеринбурга

Биплан. Часть 1

     Воспитывать одному дочь – то ещё приключение. Уж мне можете поверить. И не слушайте тех, кто говорит, что девочки не такие взрывные, более покладистые, пап больше любят и т. д. Может, конечно, и есть какой-то процент изумительных пай-девочек, но он меньше, чем хотелось.

     Вот и моя Дашка не попала в этот процент. Нет, детские перепады настроения – это понятно, на то они и дети. Но потом: То, что я остался без жены, земля ей пухом, никак не помогло выровнять ситуацию. Должно было сблизить нас с Дашкой, и поначалу так и было. Слёз мне на грудь было выплакано столько, что хватит ванну наполнить.

     А вот лет с 12 начались закидоны взросления. Я старался как мог. И строжился, и уговаривал. Помогало когда как. К шестнадцати дочкиным годам я понял, что если не оставлю у себя только и исключительно контрольные функции – слягу с нервным сры-вом. Ну и решил – если ситуация не грозит потерей здоровья, существенным ударом по финансам – то я её не контролирую.

     И знаете – стало проще. Дашка по первости всё пыталась меня поддеть, что-нибудь да выкидывая. Потом озадачилась, когда поняла, что я на многое стал закрывать глаза.

     – Тебе что, совсем всё равно, что со мной происходит? – как-то спросила она прямо.

     – Нет, – спокойно ответил я. – Из серьёзных неприятностей постараюсь вытащить. Но постоянно тащить тебя за ручку, тем более – когда ты этого не хочешь: Уволь. Ты сама себе дорожку стелешь, как я посмотрю.

     Дочь фыркнула и больше не спрашивала меня об этом. И через какое-то время я за-метил, что стала она спокойнее. Видимо эффект “запретного плода” пропал. Когда нет хайпа – смысл влезать в неприятности? Я сам себе тихонько поаплодировал в ванной, ко-гда брился, и тут же постучал по дверному косяку.

     Школа после взбрыка и падения успеваемости в 7-8 классах закончилась для Дашки очень неплохо. Голова ли включилась у неё, и она поняла, что её будущее – это её рук де-ло? В общем, в институт на логиста она поступила сама. И даже на бюджет, чем немало меня обрадовала.

     Впереди было почти целое лето перед институтом, и Дашка упросила меня отпу-стить её с подругами на море. Я долго думал, хмурился и пытался отвертеться. Но при-пёртый к стенке доводами её подруг, родителей её подруг и её собственными – сдался. Про себя только подумал: “лишь бы всё обошлось!”

     И всё обошлось. Даша вернулась загорелая, довольная и какая-то повзрослевшая. Я поначалу насторожился, но мои неуклюжие попытки осторожно выведать – не было ли у неё там романа с последствиями – дочь развеяла с улыбкой:

     – Пап, успокойся, я не беременна, если ты об этом. Но врать не буду – роман был. Да, собственно, и остался. Я встречаюсь. Может скоро и познакомишься, – и, загадочно улыбаясь, Дарья оставила меня в догадках.

     И вот, солнечным вечером 24-го сентября, этот момент настал. Дашка познакомила меня со своим кавалером. Ну как, кавалером:

     Я вернулся с работы, убрал молоко и сосиски в холодильник, геркулес пересыпал из мешочка в контейнер, убрал в шкафчик. Ну что, можно и душ принять после трудового дня, подумалось довольно.

     Тут щёлкнула входная дверь.

     – Пап, привет! – послышалось Дашкино. – Ты где?

     – Тут, – ответил я, выходя в прихожую.

     Даша пришла с какой-то подругой, симпатичной девочкой. Имена их как-то не осе-дали у меня в памяти, тем более, что Даша часто ссорилась с ними, мирилась, расстава-лась и начинала новую дружбу:

     Эту подружку я не помнил. Точнее, такую я бы запомнил. В отличие от крепкой, среднего роста дочери эта была повыше, поизящнее, хотя грудь – хм) ) – на размер больше точно. Волосы тёмные, глаза наоборот, серо-голубые. Губы немного пухленькие, лицо улыбчивое. Успел заметить ямочки на щеках, прежде чем девушка увидела меня и посе-рьёзнела.

     – Вечер добрый, – сказал я.

     – Пап, знакомься, – сказала Даша, держа девушку за руку. – Это Юля.

     – Очень приятно, – кивнул я. – Андрей Викторович.

     – Пап: – сказала Даша, переминаясь с ноги на ногу. – Юля: моя девушка.

     – Мм? – не понял я. – Прости, не расслышал?

     – Юля – моя девушка, – твёрдо и немного с вызовом сказала Дашка. – Помнишь, я тебе про летний роман, – она сделала пальцами “кавычки” , – рассказывала? Так вот, мы с Юлей любим друг друга.

     – Ого, – только и смог сказать я. – То есть ты:

     – Я лесбиянка, – продолжала вколачивать фразы Дашка. – Вот, сознаюсь теперь.

     – И: давно? – я сделал неопределённый жест рукой.

     – Давно. – Даша переглянулась с Юлей, потянула её к себе. – Поняла я про себя дав-но, но тебе решила сказать сейчас. Прости, подстраховалась немного. Мне уже 18, Юле тоже, кстати.

     – Ну, что: – сказал я, глядя на них. – Неожиданно, что сказать, – улыбнулся, пото-му что вид приготовившихся к отпору девочек был немного комичен. – Вы чай будете? Или ужинать?

     – Спасибо, пап, мы сытые, – заулыбалась Дашка. Обрадованно повернулась к Юле, обняла её, стиснув. Та чуть пискнула, косясь на меня с робкой улыбкой. Дашка от души поцеловала её в губы и потащила за руку к себе в комнату.

     – Я ж тебе говорила: – донеслось до меня Дашкино.

     Я остался в прихожей, глядя на маленькую, салатового цвета сумочку Юли. Поста-вить, что ли, и правда чайник? Да по-хорошему бы поужинать, вообще-то. Сбили меня с толку:

     Принял душ, достал из холодильника кастрюлю с рассольником, налил в тарелку, поставил в микроволновку. Поставил чайник.

     – А поставьте чайник, пожалуйста, – раздалось за спиной.

     Юля стеснительно улыбалась, глядя на меня. Я запоздало подумал, что надо было вместо обычных трусов хоть шорты надеть. Или вообще спортивные штаны. А то при-выкли с Дашкой по дому в трусах-футболках рассекать. Дашка вообще могла себе позво-лить иногда в одних трусах быстро сбегать из комнаты в кухню или ванну, периодически получая за это от меня. Хоть смотреть на грудь дочери мне и было приятно, но: Порядок есть порядок. Я, всё-таки, не мебель, а взрослый мужчина, хоть и отец.

     – Уже, – кивнул я. – Печенье, варенье?

     – Мороженое, пирожное, – подхватила Юля и засмеялась. Тут же оборвала себя, сму-тилась.

     – Как закипит – позову, – сказал я, улыбаясь.

     Когда вечером Дашка закрыла за Юлей дверь, то напоминала новую монету – так сияла.

     – Ну, папка! – довольно сказала она. – Какой ты у меня молодец! Юльке понравился, она сказала, что не ожидала, что ты такой понимающий.

     – Ну ага, – хмыкнул я, – понимающий. Огорошенный – так вернее. Ты бы хоть намекнула:

     – Ну прости, – сделала умильную физию Дашка. Потом спросила: – Что, правда не ожидал?

     – Да откуда? – удивился я. – Можно подумать были какие-то признаки!

     – Ну как сказать, пап, – усмехнулась дочь. – Ни разу не смутило тебя, что ко мне ни-когда мальчики не заходили? Только девочки?

     – Да нет, – пожал я плечами, пытаясь вспомнить – так ли было дело. – Кто вас тепе-решних знает, может вы по свободным квартирам встречаетесь.

     – Ну, свободные квартиры – вещь отличная, – улыбнулась Дашка, потягиваясь. – Как вспомню: М-м-м:

     Она мечтательно зажмурилась. Потом открыла глаза и спросила:

     – Пап, а скажи: Можно Юле у меня ночевать? Просто у неё папа: старой закваски.

     – Закалки, ты хотела сказать? – усмехнулся я. – Что, не одобряет?

     – Сопротивляется, – вздохнула Дашка. – Пообещал мне по заднице ремня всыпать. После Юльки, конечно.

     – Можно, – разрешил я, по большей части из отцовского сострадания. Ну и чуть-чуть из желания пообщаться с Юлей, которая показалась мне неплохой девочкой.

     Юля стала у нас почти ежедневной гостьей, частенько оставаясь на ночь. Пару раз остановившись ночью около двери в спальню Дашки я слышал их стоны и решил больше так не делать. Потому что – дочь, не дочь, а мыслями хочется заглянуть – как это у них. Так что ну его, от греха подальше.

     Дашка переменилась к лучшему, стала не такой резкой. Нарываться почти переста-ла, иногда только подначивая меня в шутку. Юля, когда присутствовала при этом, пона-чалу тревожно округляла глаза, а потом, поняв, что это лишь шутки, стала улыбаться и смеяться. Пару раз даже предложила отшлёпать “непослушную дочь” , тут же, впрочем, с визгом убежав в спальню от погнавшейся за ней Дашкой.

     Я уже почти привык к их поцелуям и обнимашкам. Большего при мне они, к сча-стью, себе не позволяли. Хватало и того, что я достаточно насмотрелся на разгуливавшую по квартире совершенно чужую девушку в футболке и трусиках. Причём часто они были Дашкины, а на той, соответственно, были Юлины вещи.