Библиофилы-2. Часть 15

     — Машенька, детка! Очнись! Очнись, дорогая! — Миланин голос звучал чуть тревожно, а Мышке было смешно, тело было легкое, искристое и совсем не хотело открывать глаза.

     — Машенька, я же вижу, что ты меня слышишь! Подними попку, надо клееночку подстелить, а то мы тут все с тобой заляпаем.

     Мышка чувствовала, как по попе сбегают одна за другой горячие щекотные капельки. Как будто кровь. Ну, конечно! Вот же глупая! Она же только что стала женщиной! А это уж как водится — без крови никак! Это ведь такая жертва, ее жертва папке, жертва их любви.

     Из под Мышкиных век выскользнули слезинки умиления.

     — Поплачь, поплачь, моя хорошая! Это правильно! — Милана гладила Мышку по голове. — Теперь все плохое осталось позади! Впереди — только счастье, поверь мне!

     Мышка тихо плакала и верила, верила полностью и безоговорочно.

     — Полежи минуточку, старайся пока не двигаться. У меня есть один хороший аппарат, сделаем заживляющую процедуру.

     Милана подвезла к креслу дорого выглядящую стойку с какими-то мигающими приборами и блестящими шлангами, расположила ее у Мышки между ног, взяла один из шлангов с прозрачным наконечником и нанесла на него прозрачный крем.

     — Не бойся, это как электрофорез, знаешь?

     Мышка кивнула. Электрофорез совсем не страшный.

     — Ну вот, только это намного лучше. Мы сейчас введем это в тебя, — Милана дала Мышке рассмотреть шланг. — Я включу прибор и он поможет твоим сосудикам, которые мы травмировали, быстро зажить. А завтра уже сможем начать растяжку. Готова?

     Мышка кивнула. Если Милана говорит, значит так оно и должно быть.

     Шланг скользнул в писю как нож в ножны — как будто она для него и была создана. У Мышки закружилась голова и в районе копчика стала собираться приятная темная тяжесть.

     — Какая она у тебя чувствительная! — восхитилась Милана, глядя на стонущую Мышку. — Прямо завидую!

     Милана прихватила пальцами Мышкин клиторок и зажала его маленькой приятной прищепочкой на пружинке-проводе.

     Щелчок.

     Теплый ветерок дунул в Мышкину глубину, и сразу вслед за этим с твердого берега сознания ее смыла теплая волна и начала раскачивать: сначала вверх, вверх, нарастает, пучится острым вожделением, потом взрыв — и откатывается. Взрыв — и откатывается. Мышка качалась и качалась, не ведая ни времени ни собственных границ. Она сливалась с мирозданием в тесный горячечный клубок, и растворялась в небытии. И снова и снова.

     И когда очередная волна схлынула и не вернулась, Мышка разрыдалась от опустошенности и острого разочарования.

     — Ну, все, все! Довольно. — строго сказала Милана. — Хорошенького понемножку. С такими вещами надо быть очень осторожной. Тем более, что у тебя все и так чудесно — и папа у тебя прекрасный, и ты очень сексуальная. Вон, сколько из тебя натекло!

     Милана мазнула ладонью между Мышкиных ног и продемонстрировала ей абсолютно мокрую, поблескивающую Мышкиными выделениями руку.

     — Очень обильно для такой юной особы, — женщина с преувеличенным вниманием осмотрела свою кисть и длинно лизнула.

     — М-м-м: прибалтийский прибой. — с видом знатока мечтательно улыбнулась Милана. — Чуть солоновато, с нотками черного кофе и: бамбука.

     Все еще всхлипывающая Мышка прыснула легким смехом сквозь подсыхающие слезы.

     — Ну, вот и хорошо. Нам нужно сегодня еще кое-что сделать. — Милана показала Мышке маленький шприц с тоненькой, почти незаметной иглой. — Надо бы нам поколоть гормончики местно, чтобы подбодрить твои прелести. Это совсем не больно. Как комарик укусит. Готова?

     Мышка не успела ответить, а Милана уже профессиональным движением сжала Мышкину сисечку и ввела иголку прямо под сосок и тут же вынул. Действительно, чуть колнуло и все. Пока Мышка анализировала свои ощущения, Милана проделала то же самое со второй грудкой и уже в три движения обколола Мышкин клиторочек.

     — Вот и все, а ты боялась! — пропела Милана, помогая Мышке встать с кресла. — Там за ширмой душевая кабинка. Сходи быстренько подмойся и мы введем тебе свечку с одним хорошим лекарством. До вечера постарайся не мыть писюлю — пусть лекарство хорошенько поработает. А завтра придешь в это же время. Хорошо?

     Мышка радостно кивнула и засеменила в душ.

     

     

     День второй

     

     -: А теперь наклонись вперед.

     Голенькая Мышка, слегка ежась и смущенно прикрываясь ладошками, нагнулась. Весь вечер вчера писюха слегка поднывала, но к утру, вылизанная неугомонным папкой, как-то сама-собой прошла.

     — Глубже: Выгни спинку. Ага. Сейчас я введу в тебя палец. Готова? Во-о-т так. Что чувствуешь? Больно?

     Миланин смазанный кремом палец плотно вошел в писю, потрогал Мышкино заполошное сердце, что-то слегка кольнуло, потом Мышке вдруг захотелось писять, и она запыхтела, сдерживая позыв.

     — Что молчишь? — удивилась Милана. — говори все, что чувствуешь.

     -: нет: не больно: — смутилась Мышка. — мне: в туалет надо.

     — По большому или по маленькому?

     -: по маленькму…

     — Странно. — Милана вынула палец. — А сейчас?

     Мышка удивленно прислушалась к себе.

     — Сейчас — нет!

     — Ух ты! А ну-ка еще раз. — палец уже значительно свободнее скользнул в стремительно намокающую дырочку.

     Мышка застонала.

     — Хочется писять?

     — Н-н-нет:

     — А так? — палец упруго крутнулся в глубине.

     — Ой! — мышка выпустила на руки женщины теплую струйку. — Ой-ой!

     — Понятно! — кивнула Милана, аккуратно вытягивая палец из чмокнувшей Мышкиной письки и вытирая руки. — Не устаю удивляться человеческой природе. Как же все разнообразно! И никогда не поймешь, почему так, а не иначе.

     Мышка покрылась пунцовой краской от смущения.

     — Все, разогнись. Сходи-ка быстренько подмойся. И облегчись, не стеснряйся. Нам сегодня много работать.

     Когда Мышка вернулась, Милана, значительно взглянув на нее, сказала:

     — В общем запомни, в этой позе тебе лучше мужчину не принимать. Конечно, бывают всякие любители, но таких, кому нравится, когда на них неожиданно мочатся, не очень много, и шанс столкнуться с таким особенным человеком в жизни у тебя невелик.

     Мышка не знала, куда спрятать глаза.

     — Ладно, урок анатомии завершен, все у тебя поджило, пора браться за дело. — Милана увлекла Мышку вглубь комнаты и указала на гимнастический снаряд, больше всего подходящий на модифицированного физкультурного коня, обтянутого черной, мягко отблескивающей кожей. . — Видишь какой! Это моя гордость! Стоит страшных иностранных денег.

     На «спине» коня располагались несколько отверстий в ряд, и все разные: какие-то с металлическими краями, какие-то с резиновыми. Дальше — ручки, немного похожие на велосипедный руль, а внизу, «под брюхом» — упоры, похоже — это для ног.

     Милана подхватила висящий на шнуре пульт и чем-то щелкнула. Из одного из отверстий вылезла короткая палочка из шариков темно красного цвета. На самом верхнем шарике поблескивала щеточка из тонких, металлически волосков. Милана нажала на пульте что-то еще, раздалось жужжание, и шарики на палочке стали раздуваться.

     — Поняла принцип? — спросила Милана. — Вот таким образом растягиваются пациентки. Все должно быть постепенно, чтобы мышцы привыкали- в этом весь нехитрый секрет того, что мы будем с тобой делать. Начнем с самого маленького размера, поколем гормончики, и месяца через два ты у нас сможешь и коня принять: если захочешь.

     — Как это — коня? — простодушно изумилась Мышка, не замечая хитро прищуренный Миланин глаз.

     — Ну, не коня, так осла. Что ты на меня так смотришь? Некоторым нравится, — подзуживала девочку Милана, помогая ей забраться на снаряд. — Вот так. Ножки сюда, попку вот так. Руками держись тут. Глубоко вдохни. Оп!

     Милана щелкнула пультом и в Мышку плавно вошла давешняя палочка. Уже знакомо набрякло вокруг копчика, дыхание сбилось и сделалось частым-частым.

     — Готова?

     Мышка готова не была, но это уже не имело значения — неумолимая сила расперла ее изнутри, заставляя до боли выгнуться в спине.

     — Ой-ой: — пискнула она.

     — Терпи коза! — наставительно сказала Милана, выключая пульт. — А то мамой будешь!

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]