Проститутки Екатеринбурга

Библиофилы-2. Часть 11

     Ирина Сергеевна, вопросительно снизу вверх взглянув на Николая Петровича, начинает покорно лизать.

     Мужчина, усмехаясь, наклоняется вперед и сдергивает ей на спину подол робы. Женщина на секунду замирает, но потом продолжает вылизывать ступню. Николай Петрович отбирает у нее ногу и обходит женщину со спины. Перед ним широкий, воздетый к небу женский зад, затянутый в серую ажурную ткань трусов. Один рывок, и бесполезная тряпочка летит в кусты. Женщина всхлипывает, но не решается протестовать.

     Это был его коронный номер. Дина помнила это очень хорошо. Такое не забывается. Это произошло прямо накануне их свадьбы. Николай Петрович пришел к ней в спальню с холодными глазами и жестокой складкой рта. Сказал — мне нужна не красивая, мне нужна покорная. А она так хотела за него замуж! Это была вершина, которую тогда надо было взять, и она готова была на все, и он сказал — на колени. И она встала. И он сорвал с нее трусы. И она стерпела. А потом он что-то впихнул ей в попу, оказалось — слабительную свечу. А потом начался ад — Дину несло, а Николай Петрович не позволял ей встать, и только слегка морщился, когда из нее извергалась очередная порция дерьма. Она простояла так несколько часов, рыдая и попердывая, пока будущий муж не разрешил ей подняться и привести себя в порядок.

     И теперь, на экране он повторяет по сути этот же трюк уже с другой женщиной. Но только он еще не знает, что сейчас не он банкует. Совсем не он.

     — Оппа! — веселится Николай Петрович. — А что это у нас очко-то такое красное?

     Николай Петрович мазнул рукой между подрагивающих ягодиц, и потер пальцы.

     — А вот и смазочка! Кто ж это тебя пердолил-то в сральник только что, Ирочка? Мужиков-то сейчас никаких нет в поместье.

     — Это Мишка! — встряла вездесущая Люся. — Он и меня в попу хотел, но я его послала!

     — Мишка, значит! — многозначительно сощурился Николай Петрович. — И сколько же нашему Мишке лет?

     Ирина Сергеевна заплакала.

     — То-то же! — Николай Петрович удовлетворенно шлепнул Ирину Сергеевну по гладкой ягодице. — Можешь встать.

     Женщина суетливо поднялась с колен вытирая обильные слезы и оправляя смятую робу.

     — Теперь слушай меня. Первое — мы теперь с Люсей друзья, правда, Люся?

     — Ага! А мне можно в бассейне теперь?

     — Когда захочешь. Второе — ты не лезешь к нам с Люсей, я не трогаю тебя с твоим ебарьком. Ясно?

     Женщина подавленно кивнула.

     

     ***

     

     Кадр сменился. Теперь перед Диной мужнина спальня. Вечер. Горит камин. На полу на животе лежит Люся одетая в новое роскошное розовое платьице, купленное Николаем Петровичем, и смотрит мультики по телевизору. Рядом полулежит сам Николай Петрович и, закинув многочисленные нижние юбки девочке на спину, благоговейно поглаживает затянутые в шелковые трусишки круглые ягодички.

     Дина чуть увеличила амплитуду, вгоняя в себя горячий болт все глубже и глубже, готовясь к неизбежной кульминации.

     

     ***

     

     — Дядя Коля! — хихикает Люся и крутит попкой. — Мне же щёкотно!

     — Хм… Хм: — хитро ухмыляется мужчина, запуская палец под натянутую в промежности ткань.

     — Фу… приставалка! — напряженно произносит Люся и опускает растрепанную голову на пол. — Письку же нельзя чтобы дядьки: трогали:

     Ее попка, не слушаясь хозяйки, приподнимается вверх, облегчая мужчине доступ. Ободренный, он стягивает трусики вниз и гладит девочку так нежно, так искусно, что Дина только дивится — откуда что взялось! Люсина пизденка выпирает из-под попки фактурной, совсем не детской плотью, поблескивает в свете камина обильной смазкой и разве что не просит человечьим голосом «присунь мне, да поглубже!»

     — А я не трогаю, — отзывается Николай Петрович. — Я целую.

     Он зарывается носом в Люсину попку, и жадно, взасос целует ее мокрые губы.

     — Дядя: Коля-а-а-а!: у-у-х… дя-дя… ммм-ыхх: — сопит Люся.

     Мужчина самозабвенно чавкает. Его атласный халат распахнулся, открывая его вялое бледное тело, на котором ярким контрастом — небольшой но очень упругий, лопающийся от внутреннего напряжения, увитый вздувшимися сосудами хуй с залупленной алой мокрой головкой.

     Пожалуй, ТАК у него стоит вообще первый раз в жизни, ловит себя Дина на привычной мысли.

     Николай Петрович все больше распаляется, вот он уже не целует, а самозабвенно, глубоко и длинно вылизывает Люсину мандюху, попку, копчик, засасывает ягодички, мычит, как бессмысленное животное. Его маленькая мошонка сжалась и совсем почти не видна, только в свете камина поблескивают ниточки капающей с перевозбужденного члена смазки.

     Люся пыхтит, повизгивает и подрагивает под этим натиском, закатывая сально поблескивающие глазки. Несмотря на то, что этот спектакль от начала и до конца срежиссирован и играется как по нотам, Дина видит, что сама девочка совсем не играет — сейчас она настоящая маленькая самочка, а точнее — сучка, которую зажал в угол матерый альфа и вот еще чуть-чуть, и осеменит ее, и это предел ее мечтаний, вершина ее самочьей судьбы.

     «Прирожденная блядь» — восхищается Дина.

     Насытившийся девочкиной промежностью, Николай Петрович подхватывает легкое тельце, ложится на спину и кладет Люсю себе на живот. Его руки беспорядочно мнут ее попку, стягивая Люсю все ниже и ниже.

     — Сейчас: сейчас: — хрипит Николай Петрович. — Не бойся: Сейчас…

     Раскоряченная Люся деловито сопит старательно помогая мужчине, вот еще одно движение бедрами и мужская залупа туго вдавливается внутрь натянутой упругим колечком вульвочки.

     — Мммм!!! — мычит Николай Петрович.

     — Уу-х-ухх: — вторит ему маленькая потаскушка.

     

     Николай Петрович смешно бьет задом, больше подбрасывая невесомое тельце девочки, чем вгоняя в нее свой агрегат, но ему явно уже все равно, он весь поглощен все ускоряющимся ритмом, и когда его частые и какие-то неряшливые толчки переходят в крупную дрожь, он вскрикивает, выгибается и медленно переворачивается, подгребая под себя барахтающуюся, глубоко насаженную на его хуй Люсю.

     

     ***

     

     : Переждав судороги колкого, хрустального оргазма, Дина медленно привстала, извлекая из себя искусственную плоть, выключила бабочку и остановила картинку на экране. Там еще много, много всего! Но даже этого тогда хватило, чтобы поверженный враг сдался. И единственное о чем молил ее этот червь, переписывая на нее свои доли в бизнесе — это оставить ему его маленькую шлюшку! Вот так-то!

     

     ВАРВАРА

     

     -: Варварочка Иванна: голубушка: только не волнуйтесь: — задыхалась то ли от ужаса, то ли от бега на короткую дистанцию из читального зала в подвал, красная и взопревшая Вероника Матвеевна

     — Да что случилось-то, — Варварино сердце, предчувствуя беду, упало куда-то в район копчика и бухало там кузнечным молотом. — Говори же толком!

     — Ку: куратор: — выдохнула полушепотом Вероника Матвеевна, многозначительно пуча ярко накрашенные глаза, опушенные балдахинами искусственных ресниц.

     — Что — кукуратор? — раздраженно мотнула головой Варвара. — Ничего не понимаю!

     — Куратор!: В библиотеке!!!

     — И что? Кто это вообще такой — куратор?

     — Ну, КУРАТОР! — Вероника Матвеевна многозначительно и обреченно указала пальцем на потолок. — Конторский… По педофилам который:

     Варварины ноги подкосились и она мягко опустилась на край дивана.

     -: но вы не волнуйтесь: он ничего такой: не зверствует: жить дает: — шепотом пыталась успокоить Варвару завхозиха.

     Варвара устало закрыла глаза. Ну, вот и все. И с чего она решила, что заслуживает счастья?! Побаловалась — и хватит. Пора, видно, пришла мыкать беду.

     — А ты откуда его знаешь? — Варвара едва ворочала языком.

     — Так он же как заступил — всех: наших. . и обошел: уж полгода как: Тех, которые детишек сильничали — тех всех пересажал, а нас не трогал: с пониманием мужчина, хоть и молодой.

     Варвара оперлась на руку Вероники Матвеевны и тяжело поднялась.

     — И чего он хочет?

     — Вас спрашивает. — жеманно прошептала Вероника.

     — Хорошо. — взяла себя в руки Варвара. — Дай мне минуту. Умоюсь хоть:

Страницы: [ 1 ]