Барская дочь

Дзинь, дзинь. На первом этаже послышался колокольчик, приглашающий к завтраку. Лиза сердито отвернулась. «Глупая Машка! Пусть засунет свой колокольчик себе в толстую задницу!» — подумала она про повариху, которая каждое утро будила ее этим звуком. Пролежав полчаса, она села на краешек кровати с мыслью о том, как отомстить тупой бабе за эти каждодневные пробуждения. Она сладко потянулась, под легкой тканью ночнушки выступили бугорки молоденьких грудок. На стуле уже ждал поглаженный чистый сарафан, прислуга исправно выполняла свою работу, не за что отругать.

Лиза подошла к окну, и открыв его настежь, поморщилась. В лицо ей ударил теплый воздух, это значит, день снова будет жарким. Окинув двор своим зеленоглазым взором со второго этажа, девушка остановилась на конюхе. Он стоял и чесал свои яйца. Через штанину было видно, как под рукой вздыбливается, и перекатывается его хозяйство. Лиза облизала губки, внутри сладко заныло. То самое чувство, от которого она изнывала каждый день.

— Дикарь, займись делом! — весело крикнула она, напугав мужика, и повернувшись к распахнутому окну, сняла ночнушку через голову, оголяя худенькое, стройное тело.

Мужичок, которого она напугала, посмотрел в окно. Взбалмошная барышня, дочь барина сняла с себя ночную сорочку. Проем окна позволял увидеть голые плечи, спинку и копчик, остальное было скрыто от глаз. Сплюнув и чертыхнувшись, он пошел в конюшню, но вид девичий голой спины никак не покидал его.

Барышня Елизавета была всем известна своим нахальным поведением. Она могла оттаскать за косы дворовых девок за любую провинность или нажаловаться отцу на мужиков, и им крепко влетало. Ей все сходило с рук, но этим летом переступив восемнадцатилетний порог, девица открыла для себя другие забавы. Затянувшиеся детство накопило в девушке столько энергии, что она стала сходить с ума от желаний, кипящих у нее внутри. Спустившись на второй этаж, она по пути на кухню дала подзатыльник девушке, подметающей пол, пнула младшего брата и показала язык поварихе Машке, которая несла тарелки. Мама заканчивала завтрак, чинно оттопырив пальчик, она допивала чай.

— Лизонька проснулась, садись дорогая — улыбнулась мама — Машка! — тут же крикнула она поварихе.

Присаживаясь на стул, Лиза ощутила прохладу дерева через сарафан, под ним она была совсем нагая. «В жару, кожа девушки должна дышать» — учила ее гувернантка, и Лиза с удовольствием ходила без нижнего белья. Пока обслуга ставила перед ней завтрак, девушка размышляла, чем сегодня заняться.

—… а папа с утра в поле — донеслось до нее обрывок маминых слов.

«В поле… сено косят… косами… мужики косят сено, и папа с ними… мужики… много мужиков трудятся… потные, загорелые мужики… усталые большие руки… « — мысли девушки бежали одна за другой. Наскоро съев все, что перед ней поставили, она чмокнула маму со словами «Я к папе», побежала на улицу, не слушая недовольства, высказываемые матерью, мол, девушке нечего там делать.

— Сенька! Сенька!!! — крикнула она, но ей никто не ответил.

Тогда она, сверкая голыми икрами, подбежала к конюшне, и тут же остановилась, навстречу как раз выходил тот самый «Дикарь», которому она кричала с окошка. Глаза ее тут же опустились на его пах, в котором он час назад ковырялся, даже через штаны было видны очертания его ствола. Она задохнулась и покраснела. Крестьянин спокойно посмотрел на нее, и прошел мимо по своим делам.

— Сенька! — третий раз крикнула она, проводив долгим взглядом широкую спину — Запрягай, сукин ты сын, долго я за тобой должна бегать!

Подбежал рыжий юноша, приставленный к ней в качестве ее личного слуги, и боявшийся ее как огня. Через полчаса они катили по полю к месту сенокоса. Завидев бричку хозяйской дочки, мужики с любопытством посматривали на неё, девчонка была симпатичная, и многие видели в ней объект эротических фантазий. Но ни один из них не мог знать, что подобные фантазии мечутся и в ее белокурой голове. Она внимательно осматривала каждого. Крепкие торсы, привыкших к физической работе мужиков, будоражили её. Подъехав к месту, где находился её отец, Лиза легко спрыгнула на свежую стерню, и подбежала к нему.

— Лизонька, ты то что тут делаешь? — недовольно пробурчал отец, подставляя ей щеку для поцелуя.

— Скучно мне дома, вы не обращайте на меня внимания, я погуляю, посмотрю, и уеду — затараторила она, и через секунду сбежала.

Отец покачал головой, но тут же переключился на работу, пока позволяла погода, нужно сделать как можно больший задел. Он плюнул на руки, взял косу и пошел помогать своим работникам, за это его любили – он не чурался работать руками.

Лизонька, тем временем, перепрыгивая скошенные валы, удалялась к небольшой рощице. Там окашивая овраг, тоже трудились рабочие. Заметив красные ягодки, она присела, и пока набирала в ладошку лакомство, посматривала на них. Раздетые до пояса мужчины ловкими движениями взмахивали косами, трава ровно ложилась у их ног. Время от времени они останавливались, брали немного травы и протирали лезвия своих кос. Делая это, они кидали взгляды на девушку.

— Какая цыпа — довольно сказал один — Я бы подцепил её на свою косу.

— Смотри, подцепишь на свою голову, это хозяйская дочка — тут же ответил ему товарищ.

— Да хоть дочка самого царя батюшки.

Лиза все это время наблюдала за мужчинами, она видела и слышала, что они обсуждают ее. Под платьем горело, и хлюпало, сил терпеть уже не было. Девушка встала, посмотрела на того, который больше всех таращился на нее, и стала спускаться вниз по оврагу к находившемуся там кустарнику рябины. Спиною она чувствовала взгляд мужчин, и это сводило ее с ума. Как только листва ее скрыла, Лиза остановилась. Тут же на ее талию легли сильные руки, косарь шел за нею следом. Ее взгляд он понял как призыв последовать за ней. Девушка задрожала от страха и желания. Руки, не теряя времени, стали задирать ее сарафан, оголяя крепкие молодые бедра. В попку ей уперся твердый комок, голодный мужик, получивший такой подарок, торопился скорее овладеть ею. Толчок в спину и девушка упала на колени, выставляя соблазнительную оголенную попку. Мужик взвыл от радости: «Повезло! Лишь бы не передумала». Он уже развязал веревку вокруг пояса, широкие рабочие штаны тут же полетели вниз. А через секунду он был уже у ее голой попки, пристраивая кол, рвущийся в бой.

Увидев голую, чисто выбритую промежность, он снова возблагодарил небеса, за посланный подарок. Хотя благодарить нужно было Лизину гувернантку, которая заставляла девушку держать интимные места чистыми, и бритыми, как у настоящей леди. Сейчас же ее ученица, стоя на коленях, готовилась принять свой первый член в жизни. Мужик, не догадываясь о девственности девушки, со всего размаха всадил ей сразу до основания. Тугие стенки сжали его плоть, и он, обезумив начал колотить ее, не обращая внимание на ее крики. А Лиза, уже пожалев о своей затее, закусив губу, терпела разрывающую внутренности боль. Первое в жизни проникновение оказалось безумно болезненным, без намека на приятные ощущения. Обхватив белоснежные бедра, мужик получал удовольствие от того, что трахал барышню, дочку своего хозяина.

Кинув взгляд на свой член, он в ужасе замер. Все было в крови, и это говорило о том, что девушка была целкой. Только сейчас он понял, что ему может грозить за это. Но будучи опытным, побывавшим на каторге, он знал, что нужно наслаждаться моментом, второго шанса может не быть. Выругавшись, шлепнув сучку по крепкому бедру, он продолжил свое дело, торопясь скорее закончить начатое.

Боль притуплялась. Лиза прошла стадию ужаса, апатии, и теперь она прислушивалась к своим чувствам. Внутри нее орудовал член, натирая влагалище, не знающее такого грубого обращения. Далекие приятные отблески, проступающие сквозь режущую боль, удивили девушку. Захрипевший над ней мужлан изливал свое горячее семя ей на спину, а она думала только о том, почему это быстро кончилось. Косарь же, выплеснув последние капли, обернулся по сторонам. Убедившись, что никто за ними не подглядывает, нагнулся и сердито прошептал ей на ухо:

— Кому расскажешь, убью — и дал дёру из кустов, оставляя Лизу стоящей на четвереньках, испачканной спермой и кровью.

Привести себя в порядок заняло добрые полчаса. Лопухи и подорожники помогли девушке скрыть следы, и на негнущихся ногах она поплелась к своей бричке. Отмахнувшись от расспросов отца, она, сославшись на солнечный перегрев молча села в бричку, впервые попросив Сеньку, а не приказав:

— Домой…

Утро разбудило Лизу щебетаньем птиц и ненавистным колокольчиком. Низ живота неприятно тянуло после вчерашнего, но смыв вечером в бане все следы, она снова была похожа на невинную деву. Проходя в столовую, Лиза привычно отвесила несколько пинков и подзатыльников прислуге, но это не принесло радости как раньше.

За столом отец, мать, и младший брат мирно беседовали. Никто не обратил внимания на румянец и застывшее задумчивое выражение ее милого личика. А в голове девушки роились мысли совсем не невинные. Она снова и снова прокручивала вчерашнее событие, и тяжесть в животе сменялась на новое чувство.

Пройдясь по двору, она проводила родителей в церковь, отказавшись ехать якобы из-за недомогания. Глаза ее искали конюха-дикаря, который вчера тряс своим хозяйством. Он сидел на завалинке и покуривал самокрутку. Набравшись смелости, она подошла к нему. Раньше наглая девица стояла тихая и покорная перед этим бородатым мужланом.

— Моя бричка неисправна — наконец сказала девушка.

Тот, ожидая скандала тут же встал, готовый выполнить прихоти молодой нахалки. Но она лишь позвала его к своей тарантайке и стала объяснять, что на каждой кочке ее укачивает. Конюх присел на корточки, осматривая рессоры, они были в порядке. Подняв глаза на хозяйку, он замер. Девушка, приподняв подол оголила свой молодой, бритый лобок с узкой розовой щелочкой, из которой торчали возбужденные губки. Не веря глазам, он смотрел не отрываясь.

— Как вам не стыдно! — улыбаясь произнесла Лиза.

Но мужик, вместо того, чтобы отвернуться, жадно накинулся на нее ртом. Видя только волосатые и растраханные пизды крестьянок, он обезумел от такой красоты. Вылизывая ее губки, и мокрую щелочку, рука его потянулась к штанам. Они уже вздыбились от вставшего органа. Лиза, широко открыв глаза, расставив ноги, принимала его язык своей пульсирующей кисой. Никогда раньше она не знала таких ярких чувств. Теряя рассудок, она взяла немытую голову конюха и прижала сильнее его бородатое лицо к своей промежности. Язык вертелся внутри, доставляя девушке удовольствие, от которого у нее подкашивались ноги. Лошади, стоявшие в загоне, безразлично смотрели на происходящее, отмахиваясь хвостами от мух.

Конюх оторвался от своей добычи и посмотрел на припухшие губки, которые развернулись, призывая войти в себя. Член уже рвал штаны, но страх не позволял ему действовать, пока Лиза сама не легла на покрытый соломой пол и не развела ножки. Он посмотрел сверху на раскинувшую ляжки девушку, строгую и противную дочку хозяина, которая сейчас лежала, как обычная дворовая девка в ожидании члена. Неспеша развязывая штаны, он наслаждался, наконец-то он отомстит ей за все её издевательства.

Лиза с нетерпением ожидала его, она дрожала от возбуждения, её дырочка горела в ожидании члена, но страх что будет так же больно как и вчера, пугал её. Волосатая елда раскачивалась из стороны в сторону, готовая пронзить юную девушку. Конюх опустился между раскинутых ляжек, взял член в кулак и уперся им в губки. Под напором крепкой мужской плоти они расступились, пропуская член внутрь. Лиза задохнулась от секундной боли, но дальше было только удовольствие. Двигая тазом, мужик таранил ее внутренности наслаждаясь упругостью девичей пизды.

Поднимающаяся волна на какое-то время лишила ее рассудка. Первый в жизни оргазм потряс Лизу, и когда она пришла в себя, то лежала уже на животе. Конюх перевернул бесчувственное тело, навалившись со спины продолжал трахать хозяйскую дочку. Видя, что она уже не девственница, он понял, что эта юная нимфоманка позволит делать с ней все, что угодно. Шлепки его волосатого тела о ее попку звонко раздавались в сарае, а кроме лошадей за этим наблюдал Сенька. Рыжий парень смотрел во все глаза на происходящее, его молодую хозяйку трахали тут на полу. Поверить в это он никак не мог. Стоя в углу, незамеченный парень яростно дрочил, видя, как девичьи сиськи вытирают пол. Сколько раз он украдкой смотрел на них, представляя какими нежными и упругими они должны быть.

Конюх растягивал и растягивал девушке влагалище, наслаждаясь процессом. А Лиза, придя в себя окончательно, наслаждалась трахом, ей все больше и больше нравилось происходящее, входя во вкус она стала поднимать попку навстречу члену. Блуждая глазами по сараю, она увидела Сеньку. В первый момент внутри все похолодело, но затем еще большее возбуждение охватило девушку. Она видела, как парень дрочит на нее т это ее заводило еще сильнее. Конюх больно схватил ее за волосы, вынул член и стал заливать ей спину. Сарафан и волосы оказались в его густой сперме, а она не сводила глаз с рыжего парня.

Кряхтя, мужик поднялся и заправил падающий кол в штаны, любуясь проделанной работой. Девица была в сперме, ножки были раздвинуты и виднелись развороченные губки. Довольный он вышел из конюшни.

Лиза встала, отряхнулась от сена, оправила сарафан, и улыбнувшись Сеньке, пошла домой.