Армейские блудни

     
С Е Р Ё Ж К А

     (Армейские блудни “голубого” рядового)

     Шёл к концу месяц май. Мы тянулись строем по пыльной дороге на гарнизонный склад. Вокруг – негустой, шумящий на лёгком прозрачном ветру лесок, над головами – светло-голубое небо, свесившееся опрокинутым огромным блюдцем. Изнурительная жара допекает со всех сторон: за весь месяц – ни одного дождичка…

     Впереди бодро вышагивают новобранцы-“духи” и салабоны-первогодки, а мы, четыре “деда”, идём позади нашего славного третьего взвода, ведя негромкий разговор о предстоящем осенью дембеле, весело подгоняем ленивых и отстающих…

     До старого складского сарайчика дошли быстро. Тут же поснимали гимнастёрки и в ожидании прапорщика-кладовщика расположились под деревьями и редкими кустиками акации, спрятавшись в тенёк от обжигающих лучей. Возле меня робко пристроился невысокого роста и совсем почти ещё незагорелый казачок Серёга, недавно прибывший с “кубанской” партией новобранцев. Хоть и симпатичен он показался мне, но я не спешил заговаривать первым.

     – Эх, и-искупнуться б сейчас-то, – Серёга мечтательно произнёс своим мягким южным говорком, полуобернувшись и словно что выискивая в моём загорелом лице. – Ото жара какая стоить! Так и сгареть недолго…

     – Неплохо бы, – разомлев, отвечаю я. – Да только вот какая беда – негде!

     – А вроде как недалечко ручеёк какой-то есть, а там водица – родниковая, чистая! – пригнувшись ко мне, шепчет он в самое ухо, чтобы никто не услышал.

     – Тогда топай, не боись! – обрадовался я.

     И мы, проворно завернув за угол склада – будто бы по нужде отошли, – пролезли в дыру деревянного заборчика и направились по утоптанной тропке. Со всех сторон доносилось переливчатое треньканье птиц. Заросли густого кустарника дружно обступили нас со всех сторон, скрывая от случайных прохожих. Отойдя метров на триста и долго пропетляв меж кустами, мы остановились – отдышаться. Тут Сергей и показал на едва приметный ручеёк, пробивающийся в глубине заросшей лопухами лужайки. Вода в нём – и вправду чистейшая, но ледяная, аж зубы сводит. Мы сразу ополоснулись, посапывая и взвизгивая от резкой остроты ощущений, а потом, обсохнув и снова напившись вдоволь, неспешно двинулись – обратно по знакомой тропе, к складу.

     Пройдя чуть вперёд, Сергей замедлил шаги и, обернувшись ко мне, предложил малость посидеть под раскидистой елью: мол, перекурить охота! Мне и самому не хотелось быстро покидать это дивное царство природы – оно, как магнит, притягивало к себе, не выпуская из своих объятий, манило таинственной тишиной и полумраком, загадочным трепетом листьев над головой и травы под ногами, радостным щебетом птиц и ароматными запахами цветов и растений…

     Мы уселись на поваленный и почти не тронутый сыростью и мхами ствол, не спеша закурили. Всего в каких-то двухстах метрах от нас, где-то слева, находился склад – оттуда доносились редкие, разносимые ветерком знакомые голоса. Похоже, пока что никто не заметил нашего отсутствия и не собирается нас искать.

     Огляделись вокруг: ни души – только знойная пронзительная тишина и прохлада, а в груди – ощущение полной свободы. Спокойствие и блаженство!..

     Я охотно разговорился с Серёгой, желая хоть как-то оторваться от мыслей о службе и предстоящей “непыльной” работе на складе. Как водится, мы трепались больше всего о “домашнем” – о закадычных друзьях и о выпивке, которой никогда не бывает много. Ну, естественно, и о подружках тоже.

     – Слышь, Валер, – вдруг повернулся ко мне Серёга. – А ты здесь, в армии, разве не скучаешь?

     Я смутился, не ожидая такой откровенности от новобранца, но не подал виду, смутно улавливая направление дальнейшего разговора. Ответил неопределенно: дескать, при такой нагрузке скучать не приходится! А казачок – настырный, опять за своё:

     – Так ты что, неужели дрочишь? – спросил и сам настороженно смотрит прямо в глаза, явно с каким-то прицелом. Я взглянул удивлённо: а почему бы и нет? И снова ничего не ответил. Он же не унимался:

     – Валера, а тебе не приходилось иметь контакт с парнем? – осторожно и еле слышно, словно издалека, произнёс он, отчётливо проговаривая каждое слово. Я ожидал любого каверзного вопроса, но чтобы так вот – об этом и вслух, с первым встречным? А казачок-то, по всему видать, – стреляный воробей!

     Я лишь отрицательно мотнул головой, лихорадочно пытаясь сообразить: что же конкретно он хочет узнать? Чего добивается? Уж не подвох ли здесь какой? Но так и не придумав ничего вразумительного, с напускным равнодушием я поинтересовался:

     – А тебе, что – приходилось?

     – Мне? – уже вплотную придвинулся ко мне Сергей и, загадочно улыбнувшись, вполголоса стал вспоминать о том, что произошло с ним однажды летом, в далёком детстве. Он приехал на каникулы в гости к бабке, и сосед, паренёк лет 16-17, уговорил его пойти порыбачить. Разумеется, с ночёвкой… Там-то, на берегу реки, между ними и произошло то самое, что Сергей так деликатно назвал сейчас “контактом”…

     Слушая эту короткую историю, я мысленно сразу же представил всё, происходящее тогда между ними, невольно возбуждаясь от этих фантазий. А Сергей, не прерывая увлекательного повествования, как бы невзначай потянулся ко мне и, будто желая отогнать невидимого комара, положил руку на мою ногу. Он осторожно начал гладить по ней то вверх, то вниз, а когда приостановился, слегка надавив ладонью там, где заметно выпирал мой “игрун”, я ощутил прилив сладостного желания. Было приятно и почему-то неловко и даже… стыдно! Но я, будто в гипнозе, не мог произнести ни единого слова и не хотел прерывать эту “игру” – такого мне ещё не приходилось испытывать! (Разумеется, это только поначалу было неловко – природный инстинкт всё-таки брал своё)…

     Заметив мою нерешительность, Серёга тем временем сам прижал мою руку, положив её на своё хэбэ, – и я замер от неожиданности, почувствовав через плотную материю брюк, какое там скрыто мощное “орудие” и как стремительно оно вырастает в объёме.

     – Тебе приятно со мной сейчас, Валер? – лукаво жмурясь, обратился Серёжка ко мне, учащённо дыша. Я лишь беззвучно мотнул головой и привалился к стволу пахучей молодой ели, поудобней приняв позу.