А на войне, как на войне. Часть 1

     Вокруг были слышны взрывы, стрекотанье пулеметов и свист пуль. Периодически над головой с ревом пролетали звенья боевых самолетов. Мое отделение короткими перебежками двигалось по улице арабской деревни сектора Газа. Над головой раздался взрыв и меня отбросило на стену дома:

     

     Когда очнулся солнце уже клонилось к горизонту и скоро уже должно было стемнеть. Голова болела. Попытавшись ощупать ее, я наткнулся каску и внушительную вмятину напротив болевшего места. Расстегнув застежку я снял каску с головы и с наслаждением покрутил затекшей шеей одновременно осматриваясь.

     Вокруг валялись трупы моего отделения. Вечерние лучи освещали поле боя. Было тихо. Судя по всему мы словили гранату рпг, и я единственный чудом уцелел. Подбежав к телу командира отделения, я попытался задействовать его рацию. Бесполезно — она была сломана. Взглянув в сторону связиста я понял что там ловить вообще нечего — его перемолотило в кашу вместе с оборудованием, куски которого, перемежаясь с мясом, живописно валялись кругом изорванного тела.

     «Тактический планшет!» — вспомнил я. Вернулся к телу командира и вытащил из его нагрудного кармана разгрузки комп. М-да, машинка уцелела тоже только частично, и сейчас помигивала светодиодом сигнализирующим о скорой разрядке. Попытавшись включить его, я привычно ругнулся на неудобное управление. На карте отобразившейся на экранчике стало ясно, что линия фронта откатилась на десяток километров назад и сейчас вокруг меня никого из наших нет.

     «Твою дивизию» , — ругнулся я. Как будто в ответ на это планшет пискнул и отключился. Грустно, я остался совсем без связи. Мобильники нас заставили сдать перед выходом на боевую задачу, чтобы типа террористы не засекли, угу, кретины.

     

     «М-да. Надо выбираться назад к своим. Или заныкаться где-то тут, до очередного наступления. А потом присоединиться к своим».

     Я еще раз осмотрелся, на этот раз акцентируя внимание на домах арабесов вокруг. Все нормальные жители ушли, когда армейка их предупредила листовками о том, что тут скоро будет жарко. Остались только боевики Хамаса.

     (Примечание: Хамас — исламская террористическая организация сектора Газы) .

     

     Вот этот дом подойдет. Я быстро подбежал к выбранному зданию и настороженно прислушиваясь вошел внутрь.

     Большая комната служившая жильцам столовой, кухней и просто местом для посиделок, лестница на второй этаж. Сделав обход первого этажа и убедившись, что там никого, я поднялся на второй.

     На первый взгляд вроде тоже пусто.

     Вдруг в глубине дома послышался шорох. Вскинув автомат к плечу и стараясь ступать как можно тише, я направился к источнику звука. Приблизившись к дверному проему я остановился и прислушался. Внутри определенно кто-то был.

     

     «На-а-а, козел» , — из встроенного в стену шкафа на меня налетело разъяренное существо, закутанное в черные тряпки и держащее в руках калашников. Я рефлекторно уклонился и прикладом сшиб его на землю. Тело мягко осело на пол. Автомат выпал из рук и со стуком упал рядом. Я отскочил назад целясь в него, готовый в любой момент нажать на спусковой крючок, но нет, оно лежало без движения.

     Оно? Нет, она! Я заметил приятные округлости грудей. Какого же они размера, если их видно даже под этим ворохом бесформенных тряпок наверченных на тушку.

     Эй, погоди-ка, а ведь кричала она на русском, когда прыгнула на меня. Русская? Здесь? Что за фигня.

     Я проверил пульс на шее. Жилка билась, значит она просто без сознания. Вытащив пластиковую стяжку из рукоятки автомата, которая там была именно для такого, я стянул ей запястья за спиной. Снял платок, в который она была до глаз закутана. Милая мордашка, светлые волосы. На тот случай, если она очнется я отрезал от платка кусок, и запихнул ей в рот. Отмотал со спаренных магазинов синий строительный скотч и залепил ей рот. Подняв тело я положил его на двуспальную кровать в бывшей хозяйской спальне. Чтобы избежать неприятных сюрпризов в виде припрятанного ножа или пояса шахида я полностью раздел ее. М-м-м, какое тело. Большие стоячие груди с розовыми сосками, плоский животик, и за растительностью следит. Лет ей на вид было двадцать пять — тридцать.

     

     «Что же такая лапуля делает в этой богом забытой деревеньке? А вот она зашевелилась, у нее и спросим».

     Она дернулась и закашлялась. Я отрезал от простыни полосу и спутал ей ноги, чтобы не лягалась при допросе. Почувствовав прикосновение она открыла глаза, оказавшиеся голубыми, и замерла увидев меня.

     Я сел на кровать с ней рядом и прижал ей горло локтем.

     — Я сейчас вытащу кляп. Ни в коем случае не кричать, иначе тебе не поздоровиться, — я повертел перед ее глазами нож. — Кивни если поняла, — та медленно кивнула, заворожено глядя на клинок.

     Строительный скотч держал крепко, так что когда я его отдирал, то она сморщилась и издала стон.

     — Тихо-тихо. Уже все, — я вытащил кляп. — Ну рассказывай, кто ты такая, и что тут делаешь. Только не звездеть, ты сейчас в полной моей власти, и я смогу сделать с тобой все, что захочу, — и чтобы доказать свои слова, я ущипнул ее за торчащий сосок.

     Она взвизгнула:

     — Ай-ай. Я скажу-скажу, только не щипайся, — голос у нее оказался приятный, грудной такой, с хрипотцой.

     — Ага, давай выкладывай, — пальцы с соска я не убрал продолжая пощипывать его и ощущая под ладонью приятную округлость груди.

     — Меня Катя зовут. Я здесь три года живу. Меня Абдалла замуж взял, когда в Москве на врача учился. Ты не мог бы убрать руку с моей груди?

     — Ты не отвлекайся, рассказывай. Где сейчас твой Абдула? — сосок затвердел и сморщился. Я перенес руку на вторую сиську, и принялся обрабатывать и его тоже, негоже уделять внимание только одному.

     — Его призвали лечить раненых бойцов, — дыхание ее участилось.

     — Не бойцов, а палестинских ублюдков-террористов, — я убрал вторую руку с ее горла и принялся жестко ласкать ее промежность.

     — А-ах, пожалуйста прекрати, — она изогнулась всем телом и попыталась отодвинуться от меня.

     — Лежать! — я с силой шлепнул ее по груди, отчего та тяжело колыхнулась. — Сколько вас здесь и откуда у тебя автомат? Говори! — я шлепнул ей и по второй сиське.

     — Ай, — вскрикнула она от удара. — Я здесь одна. Ай. Автомат Абдалла дал. Ай. Сказал «защищай наш дом» , когда уходил. Ай.

     — Арабская подстилка, — после каждого слова ей прилетал хлесткий шлепок. — А что же ты в России себе мужика не нашла? — в уголках глаз у нее заблестели слезы, грудь от ударов покраснела, соски встали торчком.

     — Они там все слизняки, — с неожиданной злостью рявкнула она. Лицо ее исказилось: — Нет настоящих мужиков в Рашке. Ай. Слизняки одни. Ай. А Абдалла он не такой. Ай. Он ничего не боится. Ай. Он когда меня увидел, то с таким напором, с такой страстью соблазнил меня и жестко отодрал, как последнюю сучку. Ай. Я так визжала под ним. Ай.

Страницы: [ 1 ]